Шофер. Назад в СССР
Шрифт:
Лицо Серого побледнело. Тонкие брови сползли к переносице. Маленькие серые глазки недобро блеснули. Щелкнув дверью, он выбрался из кабины. Спрыгнул на землю, бросив самосвал заведенным.
— Светка, — сказал я строго, — давай во двор.
— Мама моя! — Испуганно засуетилась сестра, — а папки еще нету! Мамка только! Мамку скликаю!
— Во двор, я сказал, — обернулся я.
Девочка втянула голову в плечи. Быстро скрылась за калиткой.
Серый шел уверенно. Его долговязое тело было напряжено. Плечи ссутулены, как для удара. Я уже оценивал Пашку,
— Только не жалься потом, — сказал я сурово, — что зубы у меня под забором поставил…
— Думай, Землицын, — надул ноздри своего тонкого носа Серый, — кому огрызаешься! Через год другой, будешь сидеть тихо, как мышь под метлой, когда я рядом хожу!
Больше я не ответил. Не было времени отвечать. Да я и не собирался. Серый решил ударить первым.
Глава 8
Он размахнулся длинной рукой, хотел было ударить. Я сгорбился, поднырнул ему под плечи, врезался в костлявую грудь. Сцепив руки на его спине в замок, толкнул вперед. Вместе мы повалились на землю.
Серый ёкнул, странно, протяжно выдохнул. Оказавшись сверху, я извернулся, надавил ему коленом на грудь. Пашка было, пытался размахивать руками, целил в глаз, в челюсть, в скулу. Не дотянулся. Бессильно захлопал кулаками по моим предплечьям и ноге.
Под коленом он покраснел, раздул щеки. Потом не выдержал. Застонал, вцепился в придавившую его ногу.
— Пусти! Не продохнуть! — Прохрипел он.
— Еще раз к Светке полезешь, — замахнулся я кулаком, — отделаю так, что в гараже стыдно будет показаться. Понял?
— Понял! Понял! Слезь, пожалуйста!
— И не подходи больше к сестре! Что б рядом с нею я тебя больше не видел!
— Не подойду! Обещаю! Агх… Грудь… Болит…
Я заглянул в перепуганные Пашкины глаза. Так мне неприятно стало от его жалкого вида, что я скривил губы. Поднялся. Сплюнул:
— Тьфу! Язви тебя!
Пашка, тяжело дыша, сел. Обхватил рукой грудь.
— Пшел с моего двора! — Бросил я зло.
Серый не ответил. С трудом встал. Пошел, озираясь по сторонам. И он, и я видели, как отовсюду вышли соседи. Как Бабульки, да деды с детишками подоспели, как раз когда Пашка поднялся на ноги. Отворив калитку, за двор выбежала перепуганная мать.
— Не убил ли! Не убил ли его?! — Кричала истерически, — Не убил ли?!
— Игорь! — Кричала Света, выбежав следом. — не доводи ты до греха!
— Не убил, — посмотрел я исподлобья на Пашку, — вон он ходит. Руки-ноги целы.
— Ну слава богу! — Крикнула мама, бросаясь мне на грудь, — слава богу!
Со спины же, ко мне прижалась сестра. Шепнула:
— Спасибо, братик! Спасибо, родименький!
Я же смотрел только на Серого. Осознавая свой позор, он ускорил шаг. Приблизившись к самосвалу, обернулся, громко закричал:
— Вот так ты, Землицын, добрых гражданов бьешь, да?
Я не ответил нахмурившись.
— Светка сама вешалась! А как в гости
— Вершь, — струся с себя женщин, выступил я вперед, — тут всякий подтвердит, что брешешь как пес. Нечего перед людьми рисоваться! Выставлять себя потерпевшим!
Серый смотрел на меня тяжело дыша еще полминуты. Потом вернулся в газон. Косясь злым глазом, поехал к перекрестку.
— Увидишь, — только и шепнул я Свете, — как падла эта возле тебя крутится, мне тут же говори.
— Хорошо, Игорь, — сказала она, широко раскрыв глаза.
9 июля 1980
Сегодняшний день
— Вспомнил я, — сказал я тихо, — все вспомнил.
— Очень хорошо, — улыбнулась Света, — стало быть, совсем несильно память потерялась. Может быть, и остальное вспомнишь.
— А остального вспоминать, — отмахнулся я, — мне не очень надо. Хотел я с Серым ссору нашу замять, да вот перехотел что-то. Скажу сейчас тебе, Светка, что и тогда сказал, если падла эта возле тебя крутиться станет, мне тут же говори.
— Видал-то, кого вместо Альки прислали? Какая ягодка в диспетчерской теперь сидит?!
Когда утром я с Плюхиным приехал на работу, в гараже был какой-то ажиотаж. Суетились и старые, и молодые мужики. Вот только были у них разные причины суетиться.
— Медсестричка она! — Звучал у диспетчерской молодой голос, — практикантку с городу прислали! Будит, значит, проверять нас на алкоголь!
— А как зовут-то?
— Вроде, Машка! А вроде и Глашка!
— По делу только говорит! А на ласковое слово ее не разболтаешь!
— А жених-то у ней есть?
Компания молодых шоферов, что отстранилась от основной очереди, оживленно обсуждала новую медсестру. Они расположились под стеной диспетчерской. Заглядывали в крохотное окошко коридора. Посмеивались.
— А чья она? — Сказал Сашка Плюхин, когда мы подошли к общей очереди.
— Не знаю, фамилию все никак выспросить не можем, — пригладил курчавые волосы молодой шофер по имени Стенька Ильин, — но вот как очередь дойдет, так обязательно спрошу!
— Пока очередь до тебя дойдет, — Начал другой, Иван Селин, — мы уже и фамилию еёшнюю узнаем, а может, — он начал, как припадочный подмигивать остальным, — и еще какие-никакие интересности!
Парни звонко рассмеялись.
Не помнил я никакую медсестру Машку. Альку Степнову — дородную бабу, что замужем была за Сергеевым Степаном, знал. Чаще всего именно она сидела по утрам в гараже, чтобы допускать водителей к своим машинам. А Машку вот, я не знал.
Поздоровавшись со всеми, я тоже, между делом, заглянул в окошко. Почувствовал я типичный для молодого тела жадный интерес к женской красоте. Не сказать, что он и в возрасте у меня пропал. Совсем нет. Но вот в молодости… В молодости горел он в сто раз сильнее. И вот, я снова чувствовал его жар.