Шмуц
Шрифт:
Уперев взгляд в стол, Рейзл занимает себя тетрадью и текстом, который им задали прочитать: «Супермен и я» Шермана Алекси [30] . Алекси описывает, как научился читать в три года, представляя, что написано в облачках с текстом в комиксах о Супермене, опираясь на картинки. Рейзл волнуется – вдруг и у нее над головой висит такое облачко, вдруг остальные студенты чувствуют, как она мысленно их раздевает, на мгновение представляет каждого без книг, рюкзака и куртки. Кто из них хотел бы обнять другого студента или ее? С кого упали бы джинсы? Порноролики вселили в Рейзл искаженное убеждение в том, что любому одетому человеку нужно лишь подмигнуть, слегка до него дотронуться, чтобы он тут же разделся.
30
Шерман
Собственная «нагота» настолько отвлекает Рейзл, что она ни на чем не может сосредоточиться. Как можно о чем-то думать, когда на ней этот черный (но каким-то образом прозрачный) свитер с V-образным вырезом? Она надевает куртку и застегивается, будто снег внезапно пошел и в аудитории. Ей все равно, что она запарится, что пот уже стекает по ее позвоночнику струйкой позора, впитываясь в плотный свитер.
Профессор О’Донован просит студентов прочесть эссе вслух и выводит на доске вопросы для обсуждения. Вопрос 1. Когда вы научились читать? Вопрос 2. Можете рассказать о первой книге, которую прочитали? О’Доновану интересно. Все ему интересно! Но, к счастью, на этот раз он не спрашивает Рейзл.
После занятий Рейзл идет в библиотеку, чтобы узнать у интернета, как выглядит Шерман Алекси. Он называет себя индейцем, но Рейзл не до конца понимает, что это значит. Интернет показывает ей его фотографии, и этого достаточно, чтобы она могла представить трехлетнюю себя рядом с трехлетним Шерманом Алекси, как они вместе учатся читать. Только в руках Рейзл – не комиксы о Супермене. Это вообще не книга. Это карточка-указатель, три на пять дюймов, единственный текст в их доме с погнутыми уголками, покрытый мукой и не священный, – часть картотеки, хранящейся в коробке на кухне, коллекции рецептов, которые бабэ передала мами. Рядом с коробкой стоят яйца, мука и маргарин, сахар, дрожжи и шоколад. Рейзл знает порядок ингредиентов, так что она просто указывает на слова в рецепте и зачитывает, что написано на карточке. Разбить яйца. Добавить муку. Мами делает шаббес булочки, а Рейзл читает. Выучив рецепты, Рейзл переходит к молитвеннику, затем – к маленьким буклетам с шаббатними песнями и благословениями после еды. Следовать звучанию песен и молитв, следя за словами на бумаге, не так-то сложно.
В библиотеке, когда Рейзл наконец-то остается одна в небольшой кабинке для занятий, она снимает тяжелую куртку – не важно, что она остается в свитере с вырезом, тут никто ее не видит – и перечитывает эссе. Ей приходится спросить у интернета, что такое «индейская резервация Спокан», что такое «католическая школа», но она и без того понимает, каково быть ребенком, который хочет учиться, когда взрослые вокруг не хотят, чтобы ребенок что-то узнавал. Не хотят, чтобы он знал слишком много. И она знает, каково это – все равно не переставать учиться.
Брахес-bee
Вечером, после того как Гитти выключает свет, Рейзл накрывается одеялом с головой, соорудив персональную интернет-палатку. Едва она успевает войти во Всемирную паутину, как палатка рушится под тяжестью прыгнувшей к ней на кровать Гитти.
– Что делаешь, Рейзи? Будешь заниматься всю ночь, чтобы получить Тору?
Рейзл резко захлопывает ноутбук.
– Гитти, не будь такой цадейкес, твоя праведность уже достала. Иди спать.
– Но я не хочу спать! – заявляет Гитти.
– Ладно, можешь не спать, но сиди у себя. Меня не трогай, – Рейзл пытается говорить буднично, не агрессивно.
Гитти топает обратно в свою кровать и начинает нарочито громко похрапывать, чтобы Рейзл знала, что она не спит.
Рейзл дожидается, пока сестра сдастся и уснет. Она не сомневается, что ее собственное желание – интересно, какие видео она сегодня найдет? – не даст ей заснуть еще не один час. Слушая, как дыхание Гитти выравнивается и постепенно сменяется тихим сопением, Рейзл вспоминает, что раньше ей не давала спать по ночам только учеба.
Вооружившись фонариком, Рейзл занималась днем и ночью, изучала карточки под одеялом. «Мами не говори», – предупреждает она Гитти.
Брахес-bee –
31
Spelling bee – конкурс, на котором участники должны правильно по буквам произнести то или иное слово. Конкурс появился и пользуется наибольшей популярностью в Америке (Прим. переводчика).
Неделю в каждом классе проводились тренировки. Потом победители разных классов соревновались друг с другом перед всей школой. Каждый раз, как очередь доходила до Рейзл, ее сердце колотилось так громко, что она едва могла расслышать голос ребецин Фрид, называющей еду, – после чего надо было назвать благословение. Она не произносила его полностью, только сокращение, называла главное слово: а-эц [32] – благословение на все фрукты, растущие на одном гигантском дереве в ее воображении, а-адама [33] – благословение на еду, растущую в темной плодотворной почве, как на берегу озера в Катскильских горах. Мэзонойс – благословение наподобие посыпки мукой для всевозможной выпечки, за исключением хлеба, для которого существует отдельное благословение, а-мойци – призывающее его из недр земли. Ше-а-коль – благословение на все остальное, оно содержит в себе еду, не подходящую к остальным благословениям, подобно магазинной тележке. И, наконец, благословение после еды. Все это Рейзл уместила у себя в голове. Стоя на сцене, она представляла вкус еды, которую называли, даже если она никогда ее не пробовала, и сглатывала, прежде чем назвать благословение.
32
Дерево (ивр.).
33
Земля (ивр.).
Рейзл поставила себе четкую цель: на все дать правильный ответ. Не допустить ошибки, которую допустила, тренируясь с кузиной Рахи, – не сказать «а-эц», благословение на плоды дерева, когда ее спросили про арахис и надо было сказать «а-адама», благословение на плоды земли. «Неправильно!» – пропела кузина, радуясь ошибке Рейзл. Она не проиграет из-за какого-то там арахиса! Она займет первое место и принесет домой приз: красивую карманную книжку с молитвами. Обрамляла ее серебряная обложка с двумя львами, стоящими на задних лапах и держащими в передних камень с десятью заповедями. Завершала картину парящая над ними корона. Школа отправит им домой письмо, чтобы оповестить родителей. Мама откроет письмо, папа будет так гордиться. Зейде подмигнет ей, как бы говоря: «Я знал, что у тебя все получится».
Вот о чем она молилась, стоя на сцене, поднимающей ее чуть ближе к гимелю, усиливающей ощущение, что дер Башефер не просто слушает ее на небесах, но может с ней говорить, может вложить ей в уста верное благословение. Создатель поможет ей одолеть остальных учениц, включая ее соперницу, Двору, которая, по собственному заявлению, изучала благословения днями напролет. Она была из семьи почтенных ребе, никто не сомневался в ее победе.
Ребецин Фрид называла еду и поджимала губы, по очереди глядя на каждую девочку. Когда она называла еду, Рейзл мысленно себя спрашивала: