Шлюз № 1

Сименон Жорж

На камине стоял ящичек с «гаванами», но комиссар предпочел набить трубку.

— Вам я не предлагаю никаких званий. Вы уже имеете кое-какое представление о моем деле: с одной стороны — перевозки, с другой — буксирная служба; потом еще карьеры и все прочее. Причем это «прочее» очень Растяжимо. Я распоряжусь, чтобы мои службы вас не беспокоили. Приходите и уходите, когда сочтете нужным. И суйте нос во все щели.

Перед глазами Мегрэ снова на мгновение появились длинные, обсаженные деревьями каналы, кумушки в черных соломенных

шляпках и вагонетки, сбегающиеся из карьеров к баржам. Дюкро нажал кнопку звонка. Вошла секретарша с блокнотом.

— Пишите: «Мы, нижеподписавшиеся, Эмиль Дюкро и Мегрэ… — а как вас зовут? — и Жозеф Мегрэ, заключили нижеследующее соглашение. Начиная с 18 марта г-н Жозеф Мегрэ поступает на службу…» — Дюкро взглянул на комиссара, нахмурился и бросил секретарше: — Можете идти.

И снова заходил по комнате, только на этот раз заложив руки за спину, то и дело бросая на собеседника беспокойный взгляд. А тот все молчал.

— Ну так что? — наконец решился прервать молчание Дюкро.

— Ничего.

— Сто пятьдесят тысяч? Нет, не то.

Он открыл окно, и в комнату ворвался городской шум. Дюкро вспотел. Вынув изо рта сигару, он швырнул ее вниз.

— Почему вы уходите из полиции?

Попыхивая трубкой, Мегрэ усмехнулся.

— Признайтесь, вы ведь не из тех, кто любит сидеть сложа руки.

Он был обижен, раздражен, зол, однако смотрел на Мегрэ с уважением и вполне доброжелательно.

— Дело не в деньгах.

Комиссар взглянул на дверь соседнего кабинета, на потолок и пол и медленно, вполголоса сказал:

— Возможно, у меня те же причины, что и у вас.

— Значит, у вас тоже хватает придурков?

— Я этого не говорил.

Комиссар чувствовал себя отлично: он был самим собой и в ударе, том особом состоянии, когда обостряется восприятие и мысль легко следует за мыслями собеседника, а то и опережает их.

Но Дюкро не собирался отступать, хотя самоуверенности и жесткости в нем поубавилось, а лицо стало напряженным, и было видно, с каким усилием он держит себя в руках.

— Держу пари, вы считаете, что все еще должны исполнять свои обязанности, — зло буркнул он. И тут же с новой энергией продолжал: — Ну, да, вам может показаться, будто я вас подкупаю. А если я задам вам тот же вопрос через неделю?

Зазвонил телефон. Дюкро сорвал трубку.

— Да, я… Ну а дальше что? Похоронное бюро? Плевать я на него хотел. Если будете ко мне лезть, не приеду на похороны.

И все же Дюкро побледнел.

— Что за дурацкое кривлянье, — вздохнул он и положил трубку. — Так и вьются вокруг малыша. А он, если бы мог, выкинул бы их за дверь! Знаете, вам ни за что не угадать, где я провел эту ночь. Скажи я кому, я тут же прослыву выродком. А ведь мне больше негде выреветься, кроме как у девок в бардаке. Они там решили, что я в дым пьян, и перерыли весь мой бумажник.

Дюкро сел, растопыренными пальцами взъерошил волосы и

оперся локтями на стол. Он пытался восстановить ход своих мыслей и смотрел на Мегрэ невидящим взглядом.

А комиссар, дав ему короткую передышку, тихо спросил наконец:

— Вам известно, что в Шарантоне нашли еще одного повешенного?

Дюкро поднял тяжелые веки, ожидая продолжения.

— Вы должны его знать, это один из помощников смотрителя.

— Бебер?

— Имя мне еще не сообщили. Его нашли утром на верхних воротах.

Дюкро устало вздохнул.

— Вам нечего заявить в этой связи?

Дюкро пожал плечами.

— Вероятно, вам придется дать показание, где вы провели ночь.

Губы Дюкро тронула невеселая усмешка. Он хотел было заговорить, но в последний момент передумал и лишь снова пожал плечами.

— Вы совершенно уверены, что вам нечего мне сказать?

— Какой сегодня день?

— Четверг.

— А с какого дня на той неделе вы выходите в отставку?

— Со среды.

— Еще один вопрос: допустим, к тому времени вы еще не закончите расследование. Что тогда?

— Я передам дело сотруднику, который придет на мое место…

Лицо Дюкро расплылось в улыбке, и он по-детски радостно подсказал:

— Придурку?

Мегрэ тоже не сдержал улыбки.

— У нас работают не только придурки.

На этой неожиданной шутливой ноте им и следовало остановиться. Дюкро поднялся и протянул Мегрэ свою лапищу.

— До свидания, комиссар. Мы, конечно, еще увидимся.

Пожимая протянутую руку, Мегрэ пристально посмотрел в ясные глаза Дюкро, но тот по-прежнему улыбался, только улыбка стала, пожалуй, чуть натянутой.

— До свидания.

Дюкро проводил его до площадки и даже перегнулся через перила. Уже на набережной, купаясь в пронизанном солнцем теплом воздухе, Мегрэ почувствовал, что из окна за ним все еще следит пара глаз.

На трамвайной остановке он стоял, расплываясь в улыбке.

По подсказке привратницы, считавшей, что того требуют приличия, все жильцы дома в знак траура закрыли жалюзи. Суда у причала приспустили флаги, отчего канал обрел странный, противоестественный вид.

Даже царившее кругом волнение было каким-то двусмысленным. Там и тут, особенно у стен шлюза, собирались кучки любопытных и смущенно спрашивали, указывая на один из крюков:

— Это там, да?

Труп повесившегося, высокого костлявого человека, хорошо известного старожилам Марны, уже увезли в Институт судебной медицины.

Бебер явился в эти края неизвестно откуда; семьи у него не было, а под жилье он приспособил себе старую землечерпалку ведомства путей сообщения, лет десять ржавевшую в дальнем углу пристани. Он на лету ловил концы и чалил суда, орудовал затворами шлюзов, оказывал кучу мелких услуг и получал чаевые. Вот и все.