Шлиман
Шрифт:
Но нужно понять этого человека, который задумал восстановить общую картину гомеровской эпохи (для этого необходимо было раскопать Микены) и с первых же шагов натолкнулся на массу загадочных фактов, настойчиво требовавших объяснения.
Три года прошло со времени прекращения раскопок в Трое. Много было продумано и передумано Шлиманом за эти годы, много он услышал несправедливых и справедливых упреков. Прежние наивные домыслы уже не могли удовлетворить его, он чувствовал необходимость еще и еще раз проверить свои выводы. Нужны были дальнейшие исследования на Гиссарлыке, чтобы подвести достаточный теоретический базис под теорию
История с Ибрагим-пашой заставила Шлимана обратиться к Микенам, чтобы не терять напрасно времени. Но то, что вскрыли лопаты рабочих на микенском акрополе, было настолько грандиозно, что поглотило Шлимана целиком. Именно здесь, в Греции, таился ключ к троянским загадкам!
Могилы Атридов
Здесь же пришел бы ты в трепет, от страха бы обмер, увидя,
Как меж кратер пировых, меж столами, покрытыми бращном.
Все на полу мы, дымящемся нашею кровью, лежали.
«Одиссея», XI, 418-420.
Смутна, но величественна была слава этого города. Гомер называет Микены «многолюдными» и «златообильными». Царь Микен – Агамемнон – во время Троянской войны был предводителем всего ахейского войска, своеобразным старшиной греческих царей. С именем Микен связан ряд значительнейших, основных древнегреческих мифов. Вслед за Гомером многие греческие писатели брали сюжетом своих произведений предание о коварстве жены Агамемнона – Клитемнестры – и о трагической судьбе его сына Ореста, отомстившего за отца, но ставшего потом сумасшедшим.
В середине V века до нашей эры микенский акрополь был взят аргосцами, строения его были разрушены. По дошедшим до нас свидетельствам, никто с тех пор на акрополе не селился. Лишь циклопические крепостные стены, наполовину вросшие в землю, высятся над каменистыми склонами горы. Ниже акрополя, в долине, находились так называемые толосы – подземные сооружения, сверху напоминающие курганы. Они были частью засыпаны, частью испорчены мародерами-кладоискателями. Крупнейший из этих толосов с чьей-то легкой руки издавна считался «сокровищницей Атрея» (Атрей – легендарный микенский царь, отец Агамемнона и Менелая).
Шлиман хорошо запомнил урок «малой Трои». Если Троя гомеровской эпохи была лишь небольшим укреплением, то и Микены не могли быть многим больше. В таком случае описанные Павсанием могилы действительно должны найтись внутри стен акрополя, которые в те времена были границей города. Высказанная десять лет назад догадка как будто подтверждалась теоретически, нужно было лишь практически доказать ее правильность.
Шлиман предпринял еще одну разведку. В конце июля 1876 года он с женой и с тремя афинскими профессорами поехал в описанный Гомером город Тиринф, нынешний Палеокастр. И здесь на скалистой горе был акрополь, обнесенный циклопическими стенами. Наняв полсотни рабочих, Шлиман заставил их выкопать глубокую и широкую яму на вершине акрополя и семнадцать разведочных шахт в нижнем городе. Вскрылись остатки новых, также циклопических, стен, сложенный из гигантских камней водопровод, и чем дальше от акрополя, тем ничтожней и «моложе» были находки. Теперь Шлиман уже был убежден, что гомеровские дворцы на самом деле являлись небольшими крепостцами.
Через неделю Шлиман, ободренный и уверенный в успехе, был в Микенах.
Прежде всего, нужно было открыть вход на акрополь, а стене были грандиозные ворота, украшенные двумя вздыбленными львами. Но лишь верхняя часть ворот виднелась из-под
Откапывая ворота, рабочие наткнулись на огромные камни, очевидно упавшие с верхней части стены. Верный себе, Шлиман тотчас нашел объяснение: они, вероятно, были сброшены микенцами на аргосцев, штурмовавших акрополь.
Таков уж был этот человек: он немедленно заставлял говорить немые предметы старины; воображению его было достаточно обломка каменной плиты, чтобы воссоздать яркие и часто даже правдоподобные! – эпизоды прошлого.
Забавную каморку в стене откопали рабочие рядом с Львиными воротами. Шлиман назвал ее жилищем привратника. Высота каморки – четыре с половиной фута. По этому поводу Шлиман замечает: «В героическую эпоху комфорт был незнаком, в особенности рабам, и поэтому его отсутствия не замечали».
Греческое правительство разрешало Шлиману вести раскопки только в одном месте. Но едва начались первые находки, как Шлиман забыл все формальности и обещания. Уже смутно вырисовывалось перед ним будущее величие картины возрожденных Микен. Ни одна черта в этой картине не должна была пропасть.
Пока одна группа рабочих откапывала гигантскую каменную плиту, служившую «порогом» Львиных ворот, другая была брошена на расчистку «сокровищницы Атрея», а третья копала внутри самого акрополя.
Археолог Стаматаки, которого афинское археологическое общество командировало для наблюдения за работой Шлимана, сбился с ног. Он старательно вел дневник, пытался систематизировать находки, но решительно не успевал следить одновременно в нескольких местах. Стаматаки требовал сократить объем раскопок. Шлиман только отмахивался. Стаматаки писал жалобные письма министру просвещения. Шлиман, в свою очередь, жаловался, что Стаматаки своими невежественными придирками мешает работать, и грозил бросить раскопки.
Но темпа работ не замедлял ни на минуту.
«Сокровищница Атрея», по рассказам, была вскрыта еще в начале XIX века неким турецким пашой. Говорили, что там нашлось бесчисленное множество золота и драгоценностей. Тем не менее Шлиман тщательно раскопал ее (лишнее доказательство того, что он не был «золотоискателем»). Оказалось, что это – роскошно построенная гробница, или, точнее, усыпальница. Выложенный камнем наклонный вид, вроде траншеи, ведет к ее двери, находящейся ниже уровня земли. По сторонам двери сохранились следы богато орнаментированных колонн. Сужающийся кверху вход перекрыт цельной каменной плитой длиной в восемь с половиной метров и шириной в пять метров. Эту плиту специалисты считают самым большим обработанным камнем в Греции.
Интересная черта: чтобы неимоверная тяжесть стены не слишком давила на эту «балку», зодчие микенской древности оставили в кладке над плитой треугольное «окно», которое было когда-то заполнено легкой орнаментированной плитой. Эта плита не сохранилась, на ее месте в пустом треугольнике выросло деревцо. Тот же строительный прием применен и в конструкции Львиных ворот. Уже одно это заставляет думать, что строители Микен стояли на относительно высоком культурном уровне.
Толос оказался гигантским куполом в шестнадцать метров высотой. Внимательно осмотрев стены, Шлиман нашел правильные ряды дырочек в камнях. Оказалось, что вся внутренняя поверхность толоса была когда-то украшена бронзовыми розетками, которые прикреплялись к стенам гвоздиками.