Шли по улице девчонки
Шрифт:
Первая, как самый опытный дипломат, заговорила Даша, расплывшись в самой подобострастной улыбке.
– Привет!
Тимоти остановился и сдвинул наушники. Посмотрел с удивлением на девчонок.
– День добрый, девчонки!
– Вы нас извините, что мы вас остановили. Но мы не могли вас не остановить.
– Нет, ничего! Я не тороплюсь. Так! Прогуливаюсь!
А какие у него клёвые татушки! Ими можно любоваться часами.
– А мы можем у вас попросить автограф? – спросила Даша, быстро соображая, что бы она могла предложить для автографа. Говорят, что есть специальные карточки для
Не тетрадь же по математике! Сразу примет ее за дурочку.
– Автограф? – Тимоти рассмеялся и хлопнул себя по ноге.
«Какой у него красивый смех!» – подумала Даша. У нее похолодели и задрожали колени.
– Да! Вы не первые, кто меня принимает за Тимоти. Конечно, лестно, но…
– Вы…Выходит…
– Ну, извините! Похож! Да! Но не Тимоти. Вообще, я из Купина. Здесь моя девушка учится в педколледже. Приезжаю, встречаемся.
Девчонки разочарованно вздохнули. Еще мгновение назад они были уверенны, что им сильно повезло.
– Вообще, меня зовут Паша. Павел. Но для вас Паша. Просто Паша.
– А у меня есть двоюродный братик Павлик, – ляпнула ни к селу ни к городу Полина. – Он младше меня
– Павел означает маленький, – сказал Паша. – Рождался в римской семье мальчик некрупный, вот такой вот, родители называли его Павликом. Тогда случайных имен не давали.
– Вы учитель истории? – спросила разочарованно Оксана.
Ее губы скривились в презрительной улыбке. Историю она не любила, потому что не любила учителя истории. Он был старый и ругался на них, когда они шалили. И еще он ставил ей двойки.
– Нет! Я по компьютерам, вообще-то. Могу починить или посоветовать, если что. Обращайтесь!
– Вы специально делаете так, чтобы быть очень похожим на Тимоти? – спросила Даша. – Прямо один к одному!
Паша рассмеялся. Всё-таки смех у него хороший. Повезло его девушке. Он, конечно, ласковый.
– Это Тимоти специально делает, чтобы быть похожим на меня. Шучу.
Девчонки дружно прыснули. Шутка им понравилась.
– Дурак был, девчата. Еще в школе мне говорили, что я на него очень похож. На всяких там мероприятиях, концертах давай ставить комедийные номера. Как он одевался, татушки ручкой рисовал и рэп пел про школьную жизнь. Меня вместо Пашки стали Тимой называть. Когда учился в колледже, летом подколымил и наколол. Говорю, что дурак был. Сейчас бы этого не стал делать.
– Дурак-то почему? – спросила Оксана. – Это же клёво! Круто! Быть похожим на самого Тимоти.
Полина квакнула:
– Вау! Ваще!
– Нет, девчонки! Это глупо! В армию забирали, врачи такие кислые рожи строили. В президентский полк тебе нельзя, туда нельзя, в полицию не возьмут. В школу тоже. На какую-нибудь государственную должность забудь даже. Только в рэперы идти или в программисты. Вообще-то у меня были планы. Да ладно! Теперь-то что. Хотя не это самое страшное. Это всё ерунда.
– Что самое страшное?
Девчонки насторожились.
– Ну, как говорится, от тюрьмы и от сумы не зарекайся! Тьфу! Тьфу! Вот это самое страшное.
Паша плюнул через правое плечо, а потом через левое. Потом шагнул к дереву и постучал по стволу.
– Представьте, если попаду в тюрьму или на зону, а там у меня есть такие наколки…Вот хотя бы! Гляньте!
Паша
– Вот эта, к примеру…
Он ткнул пальцем в гладиолус. Красивый цветок!
– На зоне за такую наколку можно очень сильно пострадать. Так-то, девчата! Так что мой совет: не майтесь вы этой дурью, лучше учитесь хорошо. И слушайтесь родителей!
Оксана, скривившись протянула:
– Учиться скучно. И учителя злые, ругаются на нас. Двойки ставят.
– Учителя – тоже люди. А вы своим баловством, глупостью расстраиваете их. Они вам хотят только добра.
– А вы сами поете? – спросила Даша.
– Пою. Довольно неплохо играю на гитаре. В колледже у нас группа была, я играл и пел. Но только не рэп. Лирику всякую. Бардовские песни люблю. И даже романсы.
Даша достала тетрадь-черновик. Это была общая тетрадь в клеточку.
– Ну, всё-таки автограф! Можно?
– Ладно! А вдруг я стану знаменитым программистом. Ты будешь гордиться, что лично встречалась со мной. Как тебя зовут, девочка?
– Даша.
– Великолепно! Значит так…
Он чиркнул: «От Паши Даше! Любви тебе и счастья, девочка!» Даша убрала черновик. Такие слова ей еще никто не писал.
– Спасибо вам!
– Пожалуйста! Обращайтесь! Извините, что разочаровал. Бай-бай, девчонки!
– Зачем ты взяла автограф у этого лоха? – спросила Оксана, когда они проходили мимо гостиницы «У Леля».
Лель был местным предпринимателем.
– А он мне понравился! Вот!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ВСЕ МУЖИКИ – СВОЛОЧИ
Теперь они идут по левой стороне улицы. Мимо них катится поток автомобилей. Каких тут только нет марок, цветов и размеров! А еще добавьте мотоциклистов, велосипедистов, грузовые машины разных видов, автобусы и маршрутки, и трактора разного предназначения и конфигурации. Интересно разглядывать за стеклом человека, сидящего за рулем, и тех, кто сидит рядом с ним, и порассуждать, что это за люди, куда они едут и зачем. Да мало ли что! Уверяю вас – это увлекательнейшее занятие! Вы так увлечетесь, что не заметите, как дойдете до дома, ну, или туда, куда вы шли. И вам даже будет жалко, что дорога оказалась такой короткой. Рекомендую, если вы куда-то идете пешком, а дорога предстоит не близкая и займет немало времени, не идите просто так, а придумайте себе какое-нибудь занятие. Хотя бы вот это с водителями и пассажирами автомобилей.
Можно сочинять стихи, если вы их сочиняете. Только после того, как четверостишие, хорошо отрифмованное, отредактированное, сложится в вашей голове, остановитесь, а еще лучше присядьте, если поблизости окажется автобусная остановка, и обязательно запишите. Надеяться на память очень легкомысленно. Знаете, сколько я шедевров потерял, потому что не следовал этому правилу. Вот кажется, всё помню, сто раз пробубонил по дороге, пришел домой, преступил через порог, разулся, бросился к ручке и бумаге… оба-на! Ни строчки! Всё выветрилось целиком и полностью! И вспомнить никак невозможно. Вот что-то крутится в голове, а никак не воспоминается.