Шлак 2.0
Шрифт:
К полудню четвёртого дня вышли к железнодорожным рельсам. Насыпь не выше полуметра, рядом верстовой знак. На табличке с одной стороны выведено «175», с другой — «174». Сто семьдесят четыре до чего? До Загона?
Я посмотрел в сторону пустоши. Стальные струны уходили к горизонту и рассеивались в длинных волнах марева. Дорога домой. Никогда не думал, что скажу о Загоне так… Койко-место номер тринадцать, которое наверняка уже не моё, да и сам я списан в безвозвратные потери, но именно там мой дом, потому что там Данара и Кира.
— Время ещё есть, —
Мясо — это мне. При каждом удобном случае она старалась задеть меня, чудо, что до сих пор не прирезала. Хотя на мой взгляд она просто напрашивалась на плотный личный контакт. На каждом привале смотрела призывно, но я не реагировал. И вот она женская месть.
— Не ты решаешь, что делать! — резко ответил Андрес и для вескости сказанного сжал нижний конец креста, болтающегося на груди. — Рассредоточится и ждать.
Чего именно ждать, он не уточнил, но миссионеры разделились на две группы и цепью залегли по обе стороны полотна. Несколько бойцов во главе с Урсой прошли вперёд и, ни от кого не прячась, присели на рельсы. Мы зарылись в траву.
Солнце палило по серьёзному, тело под плащом взмокло. В принципе, я был согласен с Урсой, вместо того чтоб валяться и потеть, лучше бы за водой сбегать. Пить в самом деле очень хотелось. На дне фляжки плескалось несколько капель, но их лучше приберечь на крайний случай, когда совсем невмоготу станет.
— Чего ждём? — наконец спросил я.
Андрес жевал травинку и периодически поднимал голову над венчиками ковыля.
— Слышишь? — настороженно проговорил он.
Я навострил слух. Ничего особенного, обычная трескотня кузнечиков и ещё какая-то жужжащая хрень. В какой-то момент показалось, провода гудят. Но какие тут могут быть провода? Степь открытая.
— Что я должен услышать?
— Поезд.
Я продолжил вслушиваться. Минут через пятнадцать над горизонтом зависла чёрная струйка дыма и медленно поползла в нашу сторону. Ещё через десять минут послышалось пыхтение, и лишь после этого показался паровоз. Двигался он медленно, километров двадцать в час, и тянул за собой три грузовых вагона и теплушку.
Я указал на него пальцем.
— Только не говори, что мы должны это захватить.
— Боишься?
— Это состав с углём. Что мы с ним будем делать? Тварей жарить? Эй, кому кусочек от жопы язычника, наш повар так хорошо прожарил его на угольках, жир так и пузыриться!
— Нам нужен не уголь, — прищурился Андрес, и повысил голос. — Приготовиться!
Урса с компанией встали возле путей, приветливо потрясли ладошками. Машинист дал длинный гудок. Идти напролом не имело смысла, скорость небольшая, при необходимости можно заскочить на ходу и выбросить всех, кто находится в будке. Скрипнули тормоза, облако пара окутало колёса, и поезд встал. На землю соскочили двое чернявых с винтовками. Один заверещал:
— K?p?rdamay?n, kopekler! Yere yat?n! Yere yat?n! (Не
Я бы на его месте сразу начал стрелять. Не раздумывая. Чёрные плащи и синие рожи однозначно указывали на миссионеров, а охранник должен был понимать, кто они такие.
Из теплушки выбрались ещё двое с ружьями и побежали в голову состава. Миссионеры поднялись из травы как тени. Действовали слаженно и быстро, охрана легла, даже не сообразив, что случилось. На что только рассчитывали? Паровозная бригада дружно подняла руки. По кислым лицам было видно, что на пощаду не рассчитывают, но трогать их никто не стал.
Андрес коротко приказал:
— Трупы в вагон. Грузимся.
Миссионеры забрались в теплушку. Андрес, я и Урса поднялись в будку.
Машинист и кочегар снова испугано вскинули руки. Андрес сказал брезгливо:
— Хватит трястись. Поехали. Урса, скажи им.
— Hadi gidelim, — перевела приорша.
Машинист потянулся к рычагам, тяговое дышло пошло по кругу, проворачивая колёса, и поезд натужно сдёрнулся с места.
Урса встала рядом с машинистом, сунула нож к горлу.
— Dedigimi yaparsan yasayacaks?n. (Делай, что скажу, и будешь жить)
Это не был немецкий или английский, их я знаю хорошо, как-никак лингвистический университет за плечами.
— Что за язык?
— Османский, — не вдаваясь в подробности, ответил Андрес.
Поезд со скоростью раненной черепахи двинулся дальше. Я встал возле окна, хватая тёплый воздух пересохшими губами.
Захват прошёл быстро и красиво, как в старых добрых вестернах Серджо Леоне. Всё это не могло быть спонтанным, в действиях миссионеров чувствовалась слаженность. Каждое действие продумано и отработано заранее. Андрес знал, где пройдёт поезд и в какое время. Возможно, машинист заодно с миссионерами, а весь его страх — показной. Если это так, то и в Загоне у них могут быть свои люди.
Глава 4
Справа показались заросли крапивницы. Они стояли от дороги метров за триста, но запах гвоздики всё равно чувствовался. Андрес и Урса повязали вокруг лиц широкие куски ткани. Мне пришлось использовать бандану.
Поезд продолжал неспешно двигаться, постукивая колёсами на стыках рельс. Заросли подступили ближе. Можно было выпрыгнуть на ходу, набрать свежих листьев и запрыгнуть обратно. И поедим, и жажду утолим.
— Андрес, как на счёт сорвать пару листочков? — спросил я.
— Ага, — кивнул приор, — давай. Тебя там как раз ждут.
— Мясо, — пренебрежительно хмыкнула Урса.
Я не понял, чем был вызван их сарказм, пока не увидел на краю поля язычника. Тот вышел из зарослей и смотрел на поезд. Жабьи глаза перепрыгивали с вагона на вагон, морда сморщилась в умственном напряжении. Он словно пытался сообразить, что же такое видит. Вроде бы это нечто двигается, а значит, на него можно напасть. Но что-то удерживало, и он пытался понять — что?
— Мясо, — повторила Урса, но уже в адрес твари. — Безмозглое мясо.