Школяр
Шрифт:
Якоб протиснулся мимо учеников к лошадям, окинул их опытным взглядом и сразу напустился на Андреа, который рта открыть не успел.
— С чего они у тебя такие мокрые? Гнал сюда, что ли, всю дорогу? И бросил их прямо на поле, как бездельник какой, даже до конюшен не довел. Они же заболеют! Кто их потом будет лечить? Что за напасть сегодня: сначала кошки на меня окрысились, скачут по крыше, как бешеные, потом всё молоко прокисло, теперь еще этот приехал с мокрыми лошадьми!
Филь обратил внимание, что
— Что ты сказал, милейший? Молоко прокисло, кошки как бешеные, лошади мокрые?
— Ну, — утвердительно протянул конюх, — так оно всё и есть, профессор!
Ректор слепо пошарил в кармане плаща и шагнул к коляске.
— Якоб, — слабо пробормотал он, усаживаясь, — гони-ка ты, миленький, к башне…
Конюх испуганно послушался и хлестнул лошадей так, что выдрал вожжами клочья из их шкур. В руке отъезжающего ректора сверкнул серебром Арпонис.
В этот момент на Сигнальной башне ударили в набат.
— 28 —
«Линия между добром и злом может быть очень тонкой. А при эмоциональном возбуждении её почти невозможно увидеть…»
Яростный перезвон наводил на мысль, что в башне в веревках запутался медведь, и теперь он рвался оттуда на свободу, грозя расколоть колокола.
Профессор Лонерган, достав свой жезл, обвел взглядом растерянных учеников.
— Прячьтесь, — скомандовал он, — все в лес!
— С какой стати? — спросил его Ян.
— Мы под атакой демонов, — ответил профессор.
Его слова заглушил ветер. Он дунул от леса в сторону Алексы с такой силой, что заставил многих покачнуться.
— Откуда это известно? — крикнул Том Рафтер, стараясь перекричать его.
Ворота Алексы, в которые только что проехал профессор Иллуги, вдруг с грохотом захлопнулись. Чья-то лапа с когтями невиданной длины показалась над воротами и пошатала их, проверяя на прочность.
— Вот поэтому! — гаркнул профессор Лонерган.
По периметру зубастого забора сгустилась тьма. Небо опустилось и накрыло Алексу, словно на котел одели крышку.
— Кто там остался внутри? — проорал Ментор.
Последнее слово у него вылетело, когда ветер внезапно стих до ощутимого бриза, который более не оглушал.
— Оглядитесь вокруг, кого вы не видите? — торопливо повторил он.
Из толпы учеников послышались выкрики:
— Нет отца Бруно и мадам Гарпии! Маленький Дафти тоже не здесь! Нет также обеих Хозеков, ни Анны, ни Меты! И Леппика Клема еще там, она как раз собиралась…
Имена тяжело повисли в воздухе.
— А теперь все немедленно в лес! — повторил профессор Лонерган.
Взгляд Яна сделался умоляющим. Филю не надо было объяснять, что тот просит придумать, как пробить блокаду. Он сам ломал голову над тем же. Нужно было что-то, что способно запулить человека с жезлом через ворота, которые не сломать никакой силой. Тут Филь увидел Харпера Атли с юкой в руках.
— Харпер, брось её вверх! — крикнул он.
Пока никто не понял, что он задумал, и не уцепил его за штаны, Филь ухватил юку «петлей» и с облегчением почувствовал, как она тащит его за собой. Ветер быстро понес обоих к воротам.
Филь разобрал за собой отчаянные крики и поджал ноги из опасения, что за них схватятся. А через мгновение уже пожалел, что его не успели остановить, — юка угрожающе раздулась и стремительно понеслась в небо.
От встречного ветра, а может, от страха у Филя навернулись слезы на глазах. Он сжался всем телом, заметив, что пересекает забор Алексы на высоте Сигнальной башни, и в панике отпустил юку.
Камнем полетев к земле, он снова вцепился Арпонисом в чёртов шар, который опять потащил его вверх. Филь стал судорожно искать место, куда приземлиться, пока юка не взорвалась над ним в небесах.
Сгустившийся туман у Башенной площади прорезали частые вспышки Арпониса от «дельты», никаких «стрелков». В тумане зловеще носились черные тени. Кто-то свирепо защищал от них вход в башню, размахивая чем-то вроде оглобли, а сверху на него падали новые тени. И всё так же оглушительно продолжал бить набат.
Вспышки Арпониса вдруг прекратились. Перед защитником с оглоблей, будто из-под земли, выросли три черные высокие фигуры. Одна из них взмахнула рукой, и Филь зажмурился.
— Конец Якобу, — прошептал он и ощутил, как падает вниз.
Филь пробил собой какую-то крышу, пролетев мимо поддерживающих её балок, приземлился спиной на стол и скатился на пол. Весь ободранный, но с целыми костями, он вскочил на ноги и увидел, что находится во Второй лаборатории естествознания, где вдоль стен выстроились готовые к отправке тяжелые петарды.
До него донесся далекий девичий крик, затем опять, с другой стороны. Филь потерянно закрутился на месте, понимая, что не в силах помочь, губы его затряслись.
Еще один крик и умолкнувший набат привели его в чувство. Всхлипывая, он бросился к тайнику, в котором они с профессором Лонерганом прятали спички от любопытных глаз, и трясущимися руками зажег все десять запальных шнуров.
— Будьте вы прокляты, — пробормотал он.
Выбежав на улицу, он поднял лицо к черному небу и крикнул: