Школьник из девяностых
Шрифт:
Я постучал в калитку. По улице разнёсся гулкий звук ударов по металлу.
— Иду, иду, — слышу из двора бабушкин голос. — Хто тама? — спрашивает она с украинским акцентом, поскольку бабушка родом с тех краёв.
Дойдя до калитки и не дожидаясь ответа, старушка распахнула дверь.
— Бабушка, это я, Ваня.
Старушка, подслеповато щурясь, всматривалась в улицу.
— Внучек? — спросила она. — Ты пришёл за мной?
— Да, бабушка, — отвечаю, не думая о том, как это звучит. — Я пришёл за вами всеми.
— Ох, чуяло моё сердце, что пришло время, — с грустью
Бабушка, ухватившись за сердце, осела на забетонированный пол во дворе.
И тут до меня дошло несколько вещей. Во-первых, кажется, меня считают мертвым. Во-вторых, я же, блин, невидим для простых людей под чарами отвода глаз. В-третьих, бабушка-то старенькая, а от подобного не у каждого здорового человека сердце выдержит, и, похоже, она сейчас умирает от сердечного приступа.
— Писец! Полный писец! Что делать?!
Меня накрыло волной паники. Забежав во двор, я поскорее закрыл калитку. Мысли панически заметались в голове.
Заклинание, срочно необходимо целительское заклинание! Но какое? Восстановление органов? Да, оно необходимо.
Сразу же я попробовал у бабушки нащупать пульс, но внезапно осознал, что с восстановлением можно повременить, ибо уже поздно… Бабушка умерла.
О нет, нет, нет! Это слишком крутой поворот! Надо её откачать, срочно, но как? Искусственное дыхание, массаж сердца? Так, стоп, откинуть панику! Я же маг, так что ещё ничего не потеряно.
Для начала при помощи окклюменции очистил разум, успокоился и начал трезво мыслить. Перебирал в уме целительские заклинания и останавился на последнем заклинании этой школы, самом могущественном.
В темпе, но не совсем спеша, чтобы не сбиться, я начитал заклинание и активировал его словом на древне-шумерском:
— Воскрешение!
Это заклинание позволяет волшебнику воскресить недавно умершего человека, если у него сохранился в целости мозг. Заклинание потребовало маны больше, чем у меня есть, поэтому пришлось вложить прану. Мне стало очень нехорошо, голова закружилось, а кожа побледнела. Но заклятье подействовало. Бабушка отрыла глаза и сделала глубокий вдох.
— Я уже на небесах? — спросила старушка.
Отменив действие чар отвода глаз и вытянув ману из иллюзии, я ответил:
— Нет, и не стоит туда спешить. Второй раз тебя откачать у меня не хватит сил.
— Внук, это ты? — приняв сидячее положение, с недоверием спросила бабушка.
— Да, бабуль. Это я, И я живой!
— Что-то ты не похож на нашего Ванютку, — произнесла она.
— Это потому, что я внешность сменил. Сделал пластическую операцию.
Тут до меня дошло, что бабушке ничего нельзя говорить. Она не умеет хранить тайны, о чём известно всей семье. Даже если знает, что меня убьют, всё равно не сможет сдержать язык и будет всем, кто слушает, всё рассказывать. К тому же, сердце ей так и не вылечил.
— Ох, внучек, но нам сказали, что ты умер! — охая, бабушка стала подниматься на ноги, держась за стену. — Я лично была на твоих похоронах.
Всё же решаю отвечать честно, поскольку уже принял
— Вам соврали. На самом деле меня посчитали опасным посадили в тюрьму на пожизненный срок, а я оттуда сбежал. Вот и внешность сменил, чтобы никто не узнал.
— Ох ты, боженьки! — бабушка была до крайности изумлена. — Но ты же такой молодой, как так на пожизненный срок?
— Это потому, что я волшебником оказался, а к волшебникам особый спрос. Без суда кинули в тюрьму, а вам сказали, что помер.
— Ох, внучек, так ты что у нас, колдун? — в очередной раз удивилась бабуля. — И в кого ты такой? Хотя, вроде у нас была в родне прабабка ведьма, да только у неё никого не осталось, не завела она детей.
— Бабуль, пойдём в дом, я очень устал.
— Ох-хо-хо, конечно, конечно. Пошли скорее, — засуетилась старушка. — Какой ты стал белобрысый, ну прямо как в детстве. Памятаю, до пяти лет ты був беленьким, ну прямо как ноныче, а после пяти лет стал темненьким, сейчас снова беленький.
Иногда бабушка говорит нормально, но иногда у неё прорезаются эти словечки, что слегка режут слух и бывают непонятными. Помню, в детстве она попросила меня со стола принести «дульки». Я сделал из пальцев фигуру «дулю» она же «фига», посмотрел, как она выглядит, и ничего похожего на столе не обнаружил. Оказалось, бабушка имела в виду груши!
Обратил внимание, что во дворе под навесом стоит с виду новенькая машина ваз 2109, девятка тёмно-синего цвета. А дальше, как и предполагал, под навесом расположились стол и стулья.
Мы с бабушкой вошли в дом. Вход в дом оказался почти посередине строения. Вначале мы попали в коридор, тут же стояла лестница на второй этаж, под вторым пролетом которой расположилась современная стиральная машинка. Налево уходит метровой ширины коридор, сбоку от которого находится дверь, похоже, в ванную комнату. В конце коридора прозрачная дверь в помещение, судя по кухонному уголку, это кухня. Справа от лестницы дверь в комнату, куда повела меня бабушка. В комнате оказалась старая бабушкина мебель: одноместный диван, буфет, на котором расположился большой ламповый радиоприёмник, трехстворчатый советский шкаф, старый раскладной стол, пара стульев и родительский телевизор с пультом, купленный пару лет назад. Судя по запаху лекарств и обстановке, это бабушкина комната.
В принципе, логично, что бабушку поселили на первом этаже, она же старенькая, её ходить по лестнице тяжело. По логике, на втором этаже должно быть две больших комнаты.
— Так як же я жива? — вдруг встрепенулась бабушка, присевшая на диван. — Я же почувствовала, как сердце остановилось?
— Бабуль, я тебя заговорил и с того света вытащил. Но ты постарайся больше так не делать.
— Ох, внучек, да зачем ты так? — взволнованно произнесла старушка. — Я же старая уже. Ну и померла бы, ничего страшного. — Бачу, шо тебе дурно. Должно быть, нелегко было старуху с того света достать… — она укоризненно покачала головой.