Школьная любовь

Антонова Анна Евгеньевна

– Какому еще юбилею? – удивилась я.

– Ну вы даете, – в свою очередь удивилась она. – В родной школе юбилей, а вы не в курсе?

– Не-а, – вразнобой ответили мы.

– Ну так знайте! Вашей школе скоро стукнет тридцать лет, и по этому поводу готовится грандиозный концерт, на котором мы и должны выступить. Я так понимаю, театральная студия в основном для этого и создавалась.

Мы понимающе кивнули. Римма всегда славилась любовью к показухе!

– Помимо номера, – продолжала Юля, – нашей студии почему-то еще поручили написать юбилейные

стихи для праздничной стенгазеты. Кто возьмется?

Мы замолчали, потупив глазки.

– Значит, стихи будет писать… – Юля оглядела наши скромные ряды и постановила: – Настя.

– Почему я? – сразу вскинулась я.

– Уверена, у тебя получится, – кивнула она.

Я совсем не разделяла ее уверенности, но спорить не стала. Пусть сама убедится!

Дома я отнюдь не ударилась в стихотворство, а нашла у Лешки энциклопедию «Астрономия для самых маленьких» и засела за доклад. Несмотря на то что для маленьких, вполне толково написано. Главное, наглядно, с картинками. Хоть как-то компенсируется заумность книжки, выданной физиком!

Неожиданно для себя я увлеклась. Такая интересная планета этот Меркурий, кто бы мог подумать. Оказывается, он вокруг своей оси не вращается, а только вокруг Солнца. Поэтому на одном полушарии там вечная зима, а на другой – вечное лето.

Зачитавшись, я не заметила, как явился со своей стрельбы Лешка и, конечно, немедленно развопился:

– Опять мою энциклопедию взяла? С тебя еще одно сочинение!

– Может, еще два сочинения?

– Можно и два, – не стал отказываться он.

– Тогда с тебя доклад по астрономии!

– Какой еще доклад?

– По астрономии! – повторила я. – Раз энциклопедия твоя, сам и делай!

– Ну… – растерялся Лешка и тут же разрешил: – Ладно, бери уж. Так и быть.

– Ну спасибо!

Я увлеченно занималась Меркурием, когда рядом снова нарисовался брат.

– Насть, когда сочинение напишешь? – совсем другим тоном спросил он.

– Напишу, – вздохнула я, вспомнив, что так и не выполнила обещание. – Напомни тему.

– «Роль описаний природы в романе Пушкина „Евгений Онегин“.

– Ладно, давай своего Пушкина.

Так от звезд небесных я плавно переплыла к земным. После Меркурия картины природы показались мне просто детским садом.

– Все, переписывай, – я подала Лешке двойной листок. – Только без ошибок!

– Так ты ж потом проверишь, – легкомысленно отозвался он.

Лешка уселся переписывать в тетрадку плоды моих трудов, а я решила заняться возложенной на меня высокой миссией – сочинением праздничных стихов для стенгазеты. Начало – «В школе нашей юбилей, тридцать лет сравнялось ей» – далось относительно легко. А вот дальше меня замкнуло. Ну никак я не могла продвинуться дальше двух этих несчастных строчек.

– Насть, это что за слово? – беспардонно вторгся в мои творческие муки Лешка.

– Где? – я с досадой заглянула в текст. – «Проникновенный», что непонятного!

– Попробуй разбери твою куропись, – проворчал

он.

– Не нравится – не ешь, – отозвалась я.

– Да нет, мне все нравится, – сразу передумал он, принимаясь снова строчить в тетради.

Нет, в таких условиях писать стихи совершенно невозможно! Я быстренько оделась и пошла в прихожую. А что, все великие поэты искали вдохновения в природе. Тот же Пушкин не придумал же свои описания! Мне, конечно, не пейзаж нужен, но все-таки…

– Настя, куда так поздно? – окликнула мама.

– Во двор, – отозвалась я. – Ненадолго.

– Ненадолго! – строго повторила она.

Я вышла из подъезда. И правда, уже совсем стемнело. Я поежилась – и похолодало. Осень наступила, листики опали. Не все пока опали, конечно, только пожелтели и покраснели… Ничего, лучше будет думаться. Вот и у Пушкина как раз осенью самое вдохновение случалось.

Ушла я недалеко – в лесополоску за соседним домом. Там было совсем нестрашно, да и на помойку время от времени кто-нибудь пробегал.

Да, так на чем я остановилась… Я шла по краю дорожки, зарываясь носками ботинок в сухие листья, и не могла не признать, что так мне думается гораздо лучше. В голове сами собой рождались строчки:

В школу ходим мы с тоскою,Это я от вас не скрою,И глядеть постыло намНа упрямых классных дам.

Так, стоп! Что-то меня совсем не в ту степь понесло. Вдохновение, называется! Я пыталась перестроить себя на празднично-юбилейный лад, но в голове помимо воли появлялось:

А учителя у насВ школе просто высший класс:То заставят опыт делать,Чтоб взлетело в воздух дело,То заставят коридорМыть сто раз со всех сторон…

Нет, опять не то! Коридор – сторон, это разве рифма? Почти как у Незнайки: палка – селедка. А делать – дело? Вообще не рифма, а чушь какая-то, ботинки – полуботинки. И слова повторяются: два раза «заставят». Ну это, положим, можно списать на специальный прием, типа, усиление эффекта, что-то в этом роде мы по литре проходили…

Сзади послышался подозрительный шорох. Я обернулась – из темноты на меня огромными скачками неслась здоровенная псина. Вот кого я боюсь, так это собак. Даже маленьких и надежно привязанных к поводку. А тут и не маленькая, и не привязанная…

– Уберите собаку! – срывающимся голосом крикнула я.

Думать, что милая собачка гуляет тут сама по себе, не хотелось.

– Файлик, ко мне! Файлик, фу! – раздался смутно знакомый голос.

Неужели опять? Я замерла на месте, зная, что бежать от собаки ни в коем случае нельзя, и наблюдала, как Ромка застегивает на шее чудовищного Файлика поводок.