Школа Стукачей
Шрифт:
«Урал» — запросто представляется глава чимкентской администрации — «Это мне джип? В подарок?»
Сэр Мартин, не колеблясь, дарует ему «это американское чудовище». Уроженец Лондона, он совсем не верит в американский автопром. После этого жеста, Урал, не читая, подписывает контракт на шестистах страницах. По контракту Чимкентская область поставляет несколько сот тонн хлопка сырца английской фирме «Петри и Макнот». Потом часть этих денег должна пойти на покупку ксероксов для нужд чимкентской администрации. А большая часть оседает на счету фирмы «Аякс-Лондон», которая
Переговоры прошли на «ура» и сэр Мартин страшно доволен. Теперь он получит комиссионные от Петри Макнот, Рэнк Ксерокса, а также станет соучредителем фирмы Урала.
Но нам в тот день предстоит ещё одно испытание — казахским гостеприимством.
«Куда вы поедите? С ума сошли? А джип обмыть? А контракт? На охоту, все на охоту сегодня же!» Пока челядь из администрации спешно загоняет нам зверя, Урал пичкает нас жирнючим казахским деликатесом — бешбармаком их бараньей головы и водкой Абсолют. Это плата, которую сэр Мартин вынужден молча глотать. А мне каково жрать эту жирнятину с водкой под хандрозом. Пытка сущая! печень же у меня не железная!
В казахской степи быстро темнеет, и вот уже мы мчимся по бездорожью в ментовском газоне с открытым верхом. От встречного ветра и выпитого Абсолюта, глаза Урала превращаются в узкие темнокрасные щёлочки. Он непрестанно палит крупной дробью по влетевшим на свою беду в свет фар обезумевшим от ужаса зайцам. Их разорванные на куски тельца потом скормят гигантским казахским степным овчаркам.
От ебаного бешбармака, водки, тряски и вида убиенных зайцев, мне становится дурно. Я неожиданно вспоминаю кусочек бараньей кожи с головы, к которому прилипло несколько коротких, твёрдых чёрных волосинок. От этого воспоминания мой желудок резко идёт вверх, и я обливаю фонтаном полупереваренного бешбармака нашего шофёра-мента, приборную панель и брюки главы чимкентской администрации.
На этом заячий геноцид прекращается. Сэр Мартин находится в том же состоянии, что и я. Но он блюёт более деликатно — отойдя пару метров от машины в тёмную бесконечную казахскую степь.
«Завтра же вылетай в московский офис, есть дела» — с трудом переводя дыхание, шепчет он.
* * *
Чтобы спровоцировать ЧП Бибик заправляет баланду маслецем от жарехи. Он ведь шеф-повар. Прыщавый и в шёлковой робе.
Вы когда-нибудь задумывались какая власть гиганская в руках шефповаров общепита? Один взмах руки — и сотню человек можно на тот свет проводить. Что, яду трудно достать? А знаете, что крыс травят испокон веков и они, бляди, к ядам довольно быстро адаптируются!
Так что яд крысиный апдейтят ещё чаще чем Вилли Калиткин — свой Виндовоз. Ни вкуса, говорят нет, почти, ни запаха. И валяется везде. Просто добавь в обед. Вот вам и теракт уездного масштаба.
Бибик, с благословения начальника оперативной части учреждения заправляет жратву канабиноловым маслицем. Изысканейший для зоны обед. Нет ни в одной поваренной книге.
Кашка «Весёлая». Для среднего и
Чтобы спровоцировать ЧП, по инструкции Дяди, Булгаков взламывает шкафчики с одеждой вольняшек. Работают на промке гражданские «мастера».
Особено до хрена их в ОТК на химучастке и в лаборатории сырой резины.
Это гражданские и если спиздить у них, это уже не будет называться «крысиные движения». Это будет называтся «кража». Тайное хищение чужого имущества. Это будет ЧП.
Во-первых кража, во-вторых, зачем зэку вольнячая одежда? Правильно — побег! ЧП!!
А Булке что? Цокнул разок фомичём по их шкапчикам лоховским, собрал штанов харыпских ворох, караманы вывернул, и приволок всю эту хуйню в бункер к Бибику. В топку нахуй! Штаны пошли на подогрев баланды.
Вольнонаёмные уходят обычно за час до съема, и тут начинается!
«Брюкам пропаль! Е, джаляп, брюкам пропаль-ку! Игде мой пиджагим?»
Призывы ментов по радио каждые десять минут — «Верните вещи, опомнитесь! Немецкое командование все простит, выдайте только зачинщиков!» Сирен воздушной тревоги только не хватает.
Потом от братвы прогоны: «Завязывайте маяться хуйней, верните братве шмотье, мы сами с ментами утрясем! А то менты на всех мужиках начнут отрываться! Если на всех мужиках отразится — подход будет серьёзный, с беспределом будем чинить беспредел!»
А мужикам — хули, смешно мужикам! Народ у нас не безмолствует, у народа, что-то языки развязались. Смехуечки то тут, то там. Заработал обед бибиковский.
И это только им начинает немного становится смешно, на съёме вообще стоит хохот и возбуждённый гул.
Менты бесятся, все вроде слушаются, но больно радостные, не над нами ли смеются?
Власть любит, когда народ благодушен, но когда слишком уж весел, власть нервничать начинает. Может у ней, у власти, вся спина белая?
На входе на жилую начинается настоящая каша. Мужики не привыкли, что на рутинном ежедневном шмоне на съёме с промки всех заставляют снимать штаны. Всех до одного.
Ищут вольное шмотье. Многих этот затянувшийся тщательный шмон раздражает. Охота в барак побыстрее, чифирнуть, тапочки одеть, с работы народ, не с гулянки. За пайкой хлебной на ужин в столовую опять же надо успеть.
Многие огрызаются, волшебное масло Биби развязало языки, надзоры злятся, но их мало, и когда они пытаются жёстко навести на съёме порядок, толпа сминает их и прорывается без обыска в жилую. Как матросы Кронштадта в 1917.
Давненько на папском съёме не отмачивали такой хуйни.
Контингент-то промочный проверенный, лояльный к властям, все за свои места держатся. А тут как с хуя сорвались. Как стадо бандерлогов.
Всем, кроме сбитых с ног надзоров весело. В толпе ведь все храбрые, всех ведь не перевешаешь! Кого тут обвинять?
Есть в кодексе такая статья — «организация массовых беспорядков и неповиновения ведущего к бунту в местах лишения свободы». Вот так.
Угадайте на кого её теперь повесят? На шеф-повара Бибикова Игоря? Хуй. На бригадира хим. участка с «шаркающей кавалерийской походкой»? Опять не угадали.