Школа боя
Шрифт:
– Мы – не фашисты! – Витос даже со стула вскочил. Видно, удар Скопцова пришелся по больному для него месту. – Мы – защитники земли Русской!.. Мы – солдаты Отечества нашего! И дело наше – правое!..
– Я вижу. – Теперь улыбался Василий. Он понимал – отсюда его уже не выпустят. Пробиться с боем... Он мог бы попытаться, наверное, несмотря на то что противник значительно превосходил его численно. Но только перед ним были дети... И он не смог бы поднять на них руку, не говоря уже о том, чтобы "работать" на поражение. Фактически он уже смирился
– Я вижу, какие вы все смелые и ловкие, – продолжал улыбаться он. Хотя не до веселья ему сейчас было. – И дело ваше – правое. Тоже вижу. Не зря же на дело в масках ходите, лица прячете... Толпой одного не боитесь... И со спины хорошо бьете. Ловко. Вы шакалы, а не солдаты. Те тоже сильны и отважны только в стае...
Среди мальчишек послышался недовольный ропот... Один даже выкрикнул:
– Мужик, базар фильтруй!..
– Во! – уцепился за эти слова Василий. – И чирикать уже "по фене" научились! Скоро можно будет идти банки грабить!
– Заткнись, жидяра! – выкрикнул Витос. – Не тебе нас учить, что и как делать!
Теперь глаза крепыша горели злостью, руки ходили ходуном. Василий автоматически отметил это, думая: "Он – ненормальный. Психопат. Он опасен для окружающих..." Но вслух сказал:
– Хорошо. Я затыкаюсь... – И, после короткой паузы, добавил: – Как кончать-то будете?.. Шакалят своих, воспитанников, на меня натравишь?.. Натаскивать будешь?..
Опять по толпе подростков прокатился волной недовольный ропот. Но никто из них не бросился – не было на это команды вожака... Сказалась дрессировка.
– Нет. – Витос ответил после долгой, очень долгой паузы. – Я с тобой сам разберусь...
Он вышел из-за стола и не спеша, разминая на ходу плечи и кисти рук, направился в угол, где на полу четко был очерчен круг – место для проведения спаррингов.
– Иди сюда... – став на середину, позвал Василия. Даже ладонью поманил, подражая давно уже покойному Брюсу Ли.
Скопцов опять отметил, что разуваться Витос не стал... Надо понимать так, что спарринг этот – нешутейный. Сейчас его постараются убить... Но с одним противником, какой бы уровень подготовки у него ни был, Василий мог потягаться. И даже считал себя обязанным это сделать...
Так же разминая кисти рук, журналист шагнул в круг, глядя в белые от вселенской ненависти глаза парня, не вернувшегося с войны...
2
– ...Пошли! – Паленый, придирчиво оглядев себя в автомобильное зеркало заднего вида, поправил черную шапочку-маску с прорезями для глаз. Передернул затвор автомата, досылая патрон в патронник. Повернулся к сидящему рядом Самохину:
– Че расселся-то?! Приехали...
– Да, конечно... – торопливо согласился Самохин.
Сейчас на нем была точно такая же маска, скрывающая лицо, серо-голубой омоновский камуфляж, на коленях лежал такой же,
...Тогда, "У дяди Вани", когда Самохин сказал Паленому, что знает, кто организовал убийство Самого, "бригадир" как будто с ума сошел.
– Поехали! Прямо сейчас и поехали! – тряс он Антона Дмитриевича. – Покажешь мне этих уродов! Я им все объясню!
– Да нас и за оцепление не выпустят, – вяло отбивался Самохин. – И вообще...
Он примерно представлял, что может произойти, если дать "бригадиру" полную волю. Но и изменить уже ничего не мог...
– Слушай... – напрягся Паленый, осененный какой-то идеей. – А может, ты мне просто гонишь, а?! Рисуешь из себя, типа, крутого... С понтом под зонтом, а сам под дождем. А?!
– Ты чего, Дима?! – Такое предположение оскорбило Самохина. И напугало. – Я просто не думал, что так получится... Думал, они на Алыма пашут...
– Ты бы думал поменьше, а делал – побольше! – отмахнулся Паленый. – Пошли!
Самохину не оставалось ничего другого, как подчиниться.
Оцепление они преодолели достаточно легко – просто идущий впереди Паленый коротким жестом отодвинул в сторону загораживающего проход милицейского сержанта, на ходу сунув что-то тому в ладонь. Сержант, воровато оглянувшись, быстро переложил это "что-то" в карман и развернулся к проходившим мимо него спиной. Глядя на него, Самохин вдруг подумал о деградации правоохранительных органов, к которым и сам в прошлом имел отношение.
За чертой оцепления стояли две иномарки, а возле них, переминаясь с ноги на ногу и покуривая, топтались человек пять "пацанов" из "бригады" Паленого. Увидев стремительно приближающегося старшего, подобрались, подтянулись, побросали окурки. Чутье у этой братии поразительное – очень тонко чувствуют приближающуюся опасность...
– Поехали! – Не останавливаясь и никому ничего не объясняя, Паленый начал устраиваться в своей иномарке.
Так как "бригадир" по праву занял место рядом с водителем, Самохину пришлось тесниться на заднем сиденье, меж двух "качков". Этих двоих он и по именам-то не знал. И, кажется, никогда не встречался ранее. Но это не мешало "пацанам" время от времени бросать в сторону начальника службы безопасности откровенно угрожающие взгляды.
"А не станет ли это поездкой в одну сторону?.." – подумал Самохин. И стало ему очень неуютно в комфортабельном салоне иномарки, и вообще в этом городе, и даже в этом мире...
...Паленый общался с Совой и Горынычем сам. Но очень недолго. Потом отошел в сторону, закурил. Сейчас он напряженно что-то обдумывал...
– Где у нас та приблуда, "красная"? – поинтересовался у одного из приближенных. – Хоть цела?..
– Да все на месте, Димыч! – откликнулся тот.
– Тогда мотнись, привези... Понадобится.