Школа боя
Шрифт:
3
– Как это?! – Василий приподнялся в кресле. – Как – умер?! У него же все было нормально! Его же из реанимации перевели!.. Он же разговаривал со мной!..
– Как люди умирают?.. – развел руками сидящий перед ним старый знакомый, нейрохирург. – Интереснейший, знаете ли, вопрос. С глубинным философским подтекстом, можно сказать...
– Какая, на хер, философия?! – Скопцов едва сдерживался, чтобы не ударить этого флегматичного типа. – Почему он умер?! Где вы были в это время?!
– Так,
Хирург вытащил из лежащей на столе пачки сигарету, размял ее, подошел к окну. В открытую форточку потянуло морозной свежестью, ворвавшиеся снежинки испуганно заметались по теплой комнате, пока не растаяли, осев на полировке казенной мебели мельчайшими капельками воды.
– Где я был, вы спросили?.. – Сделав несколько глубоких затяжек, врач вновь развернулся к Скопцову. – Здесь я был. На суточном дежурстве. И ничего поделать не мог. У меня на столе в это время умирал еще один больной...
– Извините, доктор... – сейчас Василию было стыдно. Опять не сумел сдержаться... Сорвался, накричал на ни в чем не повинного человека... Но уж слишком неожиданным было полученное им известие. Этой ночью Иоганн Бергман, гражданин Германии, скончался в своей палате...
– И все же... – Скопцов даже не знал, что делать. – Почему мог оторваться этот чертов тромб?..
– Может, время подошло... – пожал плечами врач. – А может...
Он в три глубокие затяжки докурил сигарету, выбросил тлеющий окурок в форточку и вернулся за свой стол. Внимательно посмотрел на Скопцова, некоторое время подумал о чем-то своем и только после этого продолжил:
– То, что я вам сейчас скажу, не подлежит огласке. Это всего лишь мое личное мнение. Не более того... И я хотел бы вас попросить не афишировать его. Ни в СМИ, ни в кругу наших, кхм, общих знакомых... Вы можете мне это обещать?
– Да, – ответил Василий. – Обещаю.
– Прекрасно, – кивнул врач. – Тогда слушайте. Я больше чем уверен, что тромб оторвался вследствие полученного Бергманом удара... Последствия причиненной ему травмы...
– То есть его практически убили? – уточнил Скопцов.
– Получается так... – согласился врач. – Вот только доказать это невозможно... И в заключении эксперта будет написано, что смерть и полученная Бергманом травма не состоят в причинной связи... Вот так.
– Значит, никто этого гада искать не будет?.. – еще раз уточнил Василий. Врач в ответ только пожал плечами.
– Понятно... – закусил губу Скопцов. – Какая-нибудь помощь нужна?
– А чем вы можете помочь? – едва заметная улыбка тронула губы
– Ну... – Василий замялся. – Я мог бы позвонить в Германию, нашему общему с Бергманом знакомому...
– В этом нет необходимости, – отмахнулся врач. – Сейчас, после планерки, начальник отделения будет связываться с отделом здравоохранения городской администрации, те, в свою очередь, с областной... Потом выйдут на посольство или консульство Германии в Новосибирске... Схема отработана...
– Что, так часто у вас немцы мрут?.. – не смог не съехидничать Скопцов. Только врач не обиделся. Блуждающая на губах улыбка стала шире.
– Вы мне не поверите, но намного реже русских! – отплатил доктор журналисту той же монетой. – Наверное, могучая нация, эти немцы!
– И все же я не понимаю... – Василий больше не ехидничал. Теперь он говорил серьезно. – Вот вы сидите, улыбаетесь, шутите... А человек умер...
– А если я начну орать, скакать и рвать на себе волосы, он тут же воскреснет?.. – Доктор убрал улыбку с лица.
– Извините... – Василий немного смутился. Действительно, чего он привязался к уставшему после суточного дежурства человеку?.. Пустой, бессмысленный разговор... Доктор и так уже сказал ему больше, чем мог, а он все пытается давить, выжимая из него... Что выжимая? Слезу?.. Так хирург этого Бергмана и знал-то едва... И вряд ли собирается до конца жизни оплакивать его...
– Ладно, считайте, что ваши извинения приняты! – небрежно махнул ладонью в воздухе врач, откидываясь на спинку кресла. – Только вот вам совет... Не спешите с выводами, и тогда, может быть, вам придется меньше извиняться...
– Спасибо, – поблагодарил Василий. То ли за совет, то ли за информацию, то ли за все сразу... – Так вы уверены, что мое участие в...
Тут Скопцов замялся, не зная, как правильно сформулировать свою мысль.
– Нет, не понадобится, – пришел ему на помощь врач.
– Тогда пойду я... – Василий встал.
– Всего доброго... – помахал нейрохирург рукой, не поднимаясь с места.
Василий медленно спустился на первый этаж и, пройдя через приемный покой, вышел на улицу.
"Вот ведь как... – думал журналист, стоя у своей машины. – А ведь мог бы прожить еще много лет... Если бы не потянуло на родину..."
Кажется, свою роль, без преувеличения роковую, в судьбе Бергмана он уже сыграл. Можно теперь отойти в сторону и отдохнуть от трудов праведных... Хуже он не сможет сделать при всем старании...
Вот только отдыхать не придется. Есть еще один должок. Ma-аленький такой... Василий пообещал Бергману, что отыщет его тетку...
Конечно, немец уже ничего не сможет спросить. Но остается собственная память... Остается собственная совесть... И на их вопросы отвечать намного сложнее. Тут уж не отмолчишься и не пошлешь куда подальше...