Шкипер Рейэрсен
Шрифт:
— Вы слишкомъ услужливы.
Но Рейэрсенъ, говоря такъ ршительно о томъ, что надо сейчасъ же поставить лодку подъ навсъ, преслдовалъ особенную и очень опредленную цль. Да, злой Рейэрсенъ, ты обо многомъ думалъ при этомъ, а двушка была еще совсмъ неразумное дитя и поэтому не боялась ни темнаго навса, ни темной ночи. Когда они разставались, она только спросила:
— Какъ же вы вернетесь къ себ на яхту?
— Вплавь, — отвтилъ онъ и прыгнулъ въ море… Двушку звали Паулиной.
Да, а теперь вс его веселыя подруги разбрелись по блу свту. Одна умерла, другая въ Америк, третья замужемъ. Да и отъ самого Рейэрсена
Было уже около часу ночи, — еще немного, и морскія птицы проснутся. Рейэрсенъ громко звнулъ и взглянулъ на небо. Какова-то будетъ погода? Да, теперь ему не оставалось ничего больше, какъ итти и лечь на койку. Онъ былъ уже старъ, никуда не годенъ, изнуренъ работой. Завтра надо было начать перемывать рыбу, и сюда на яхту прідутъ мужчины и женщины въ морскихъ сапогахъ и кожаныхъ одеждахъ; между ними будутъ и молодыя двушки съ смющимися и покрытыми веснушками лицами, — настоящія дти Адама и Евы. Рейэрсенъ ихъ хорошо зналъ.
А сдовласый отецъ семейства украдкой поглядлъ на себя въ стекло компаса, прежде чмъ спуститься въ свою вонючую маленькую каюту и забраться на койку.
III
Рано поутру явились лодки. Рейэрсенъ ходилъ взадъ и впередъ по палуб, точно властелинъ въ своихъ владніяхъ, въ самой лучшей одежд и съ болтающейся на жилет искусно сплетенной изъ волосъ цпочкой.
Нужны ли ему промывальщики? Да, конечно, ему нужны промывальщики.
Заговоршій о заработной плат; рыбаки заявили свои требованія.
У рыбаковъ явилась очень дурная привычка — торговаться съ такимъ человкомъ, какъ Рейэрсенъ. Они требовали на шесть шиллинговъ больше, чмъ онъ имъ давалъ. Это еще что за модное нововведеніе? Видно, Рейэрсена съ «Южной Звзды» не цнятъ уже больше по заслугамъ. Да, да, времена съ каждымъ годомъ все измняются, и украшенные золотыми пуговицами капитаны почтовыхъ пароходовъ окончательно затмили его.
Онъ угощаетъ рыбаковъ водкой и бубликами. Они благодарятъ и пьютъ. Онъ щиплетъ двушекъ, он отталкиваютъ его, высмиваютъ его и ведутъ себя очень дерзко. Ну, что же, надумался ли онъ, хочетъ ли онъ дать шестью шиллингами больше? Шкиперъ чувствуетъ себя очень обиженнымъ и прибгаетъ къ ршительнымъ мрамъ. Онъ направляется къ рулю, — тамъ будетъ онъ стоять, тамъ его мсто, вдь онъ здсь повелитель. Все должно быть такъ, какъ въ прежніе годы, да, именно такъ!
— Ну-съ, любезнйшіе, хотите ли вы работать, хотите ли промывать рыбу?
Рыбаки удивлены и отвчаютъ утвердительно.
— Хорошо, — говоритъ Рейэрсенъ, — вотъ столько-то я даю вамъ, и баста.
Но выходитъ совсмъ не такъ, какъ бывало въ прежніе годы. Рыбаки самымъ ршительнымъ образомъ повертываются къ нему спиной и садятся въ свои лодки.
Когда они отчалили отъ борта яхты и принялись грести къ пристани, шкиперъ долженъ былъ сдаться и подчиниться ихъ требованіямъ.
— Я даю вамъ, сколько вы хотите, и пусть васъ черти возьмутъ!
Лодки опять причаливаютъ. Огромные люки «Южной Звзды» открываются,
Щкиперъ Рейэрсенъ переживаетъ теперь хорошіе дни: у него много свободнаго времени. Въ то время, какъ его экипажъ чиститъ и краситъ яхту, онъ живетъ на берегу, похаживаетъ среди сушильщиковъ, заложивъ руки въ карманы, и заигрываетъ съ двушками. Только одну Паулину онъ оставляетъ въ поко. Ей теперь за сорокъ, и она отъ набожности стала совсмъ молчаливой. Когда же поведеніе Рейэрсена становится, по ея мннію, слишкомъ ужъ легкомысленнымъ, она кидаетъ на него единственнымъ оставшимся у нея глазомъ взглядъ полный упрека.
Такъ проходитъ недля за недлей, и вс попытки Рейэрсена добиться чего бы то ни было у которой-нибудь изъ двушекъ оказываются тщетными. Въ этомъ виноваты его преклонныя лта, и мстные парни оказываются теперь повсюду побдителями.
— Ну, что, взялъ? — смются двушки, когда онъ, смущенный, отходитъ отъ нихъ; въ перевод на боле ясный языкъ это восклицаніе означаетъ: «Оставь насъ въ поко, ты — старъ».
Но Рейэрсенъ все придумываетъ новые планы, какъ бы добиться своего. Годы нисколько еще не тяготятъ его, и онъ прекрасно знаетъ, что онъ все тотъ же отличный шкиперъ Рейэрсенъ, какимъ былъ и прежде. Онъ приставалъ съ своей яхтой ко всевозможнымъ берегамъ, и ни разу еще яхта не терпла по его вин какой бы то ни было аваріи; онъ покупалъ рыбу и сушилъ ее, писалъ и подавалъ счета, длиной съ мачтовую рею, и велъ самымъ аккуратнымъ образомъ судовой журналъ. Да, чортъ возьми, и все же люди не оказываютъ ему теперь должнаго почтенія.
— Вычисти хорошенько каюту, — сказалъ онъ однажды повару, такъ какъ придумалъ новый планъ.
Затмъ онъ съхалъ на берегъ и объявилъ сушильщикамъ, что на яхт найдется работа для двухъ двушекъ: надо починить кое-что для неге лично, да, кром того, исправить разорванный флагъ «Южной Звзды». Но ни одна изъ молодыхъ двушекъ не пожелала отправиться къ нему на яхту. Итакъ, планъ Рейэрсена опять пошелъ ко дну.
Онъ велъ переговоры цлыхъ два дня и все напрасно. Наконецъ онъ услыхалъ женскій голосъ, говорившій:
— Если моя помощь можетъ вамъ пригодиться, я къ вашимъ услугамъ.
Это говорила Паулина изъ чувства состраданія.
Рейэрсенъ съ минуту раздумывалъ. Она не спускаетъ съ него своего единственнаго глаза. Да, но на что она ему нужна? Наконецъ онъ благодаритъ и принимаетъ ея предложеніе. Паулина садится къ нему въ лодку, а двушки на берегу пересмиваются между собой.
Въ дйствительности же въ разсчетъ Рейэрсена совсмъ не входило наполнить свою каюту «страхомъ Божіимъ». Онъ просто думалъ, что ему удастся такимъ манеромъ заманить двухъ молодыхъ и красивыхъ двушекъ и весело провести съ ними цлый день за виномъ и бубликами, какъ это бывало во дни его славы. Ну, а теперь какъ быть и что длать?