Ширали
Шрифт:
Плутт вышел из-за прилавка и опустился на корточки перед Пострелом. Она закрыла лицо руками и отвернулась. Слезы просачивались сквозь ее пальцы. Она раздвинула пальцы и, увидев, что он все еще перед ней, быстро сдвинула их снова.
– Уходи, - сказала она.
– А знаешь, что у меня есть для тебя?
– начал он уговаривать ее.
Она перестала плакать и поглядела на него сквозь пальцы.
– Что?
– сердито спросила она.
– Одна замечательная штука, - шепотом принялся соблазнять ее Плутт.
– Вытри слезы, пойдем, я тебе покажу.
Углом фартука он вытер
Он вытащил из коробки игрушечного медведя.
– Нравится?
– улыбнулся он.
С секунду она смотрела на медведя, потом покачала головой. Он достал тряпичную куклу.
– А эта?
Кукла, однако, тоже не пришлась ей по душе. Он показал еще четыре-пять игрушек, но ни одна ей не понравилась. Маколи стало неловко от такой неблагодарности. Он хотел было что-то сказать, но Плутт перехватил его взгляд и покачал головой, давая знак молчать.
– А, знаю, - сказал он.
– Поставлю-ка я коробку на пол, и ты выберешь сама. Ладно?
Они смотрели, как Пострел возилась в коробке, вытаскивая и снова бросая игрушки обратно, пока наконец не нашла то, что ей было нужно. Она сияла, переворачивая игрушку то так, то сяк, а тем временем остальные животные и куклы смотрели, онемев от удивления, и не могли понять, чем они не угодили ей.
Маколи тоже удивился, увидев это новое прибавление в их семействе. Он не мог сообразить, что это такое. Нечто из коричневого фетра, похоже, что сперва из него хотели сотворить жирафа, потом решили сделать кошку, и в конце концов остановились на верблюде.
– Чего ради она выбрала именно это?
– нахмурился Маколи.
– С детьми никогда ничего не поймешь, - пожав плечами, улыбнулся Плутт. Он считал своим долгом объяснить, в чем отличие этой игрушки от других.
– Ее сделала для церковного базара старая миссис Ивис, которая живет на нашей улице. Их было штук шесть. Все разные, понимаешь? Но во время праздника их никто не купил, вот я и забрал их у нее. Я думал, что выкинул все до одной. Наверное, эту не заметил.
– И слава богу, - сказал Маколи.
– Сколько я за нее должен?
– Николько, - ответил Плутт.
– Я и понятия не имею, сколько она может стоить.
– И вдруг, когда Маколи начал поднимать свэг, его осенила мысль.
– Послушай, вы куда идете?
– На запад.
– Жаль. Молодой Джим Малдун уезжает нынче утром. Он мог бы подвезти вас на своем грузовике. Только он едет в другую сторону.
– А куда? В Мори?
– Да, в ту сторону. В Буми. Его отца хватил удар, и, похоже, он долго не протянет. Вот и послали за Джимом.
Буми. Маколи задумался.
– Я слышал, один малый в Буми ищет повара для стригалей.
– Верно. Он как раз был здесь вчера. Им, видать, там туго приходится; почему-то никак не могут найти повара.
– О'Хара?
– спросил Маколи.
– Ага. Он говорит, где только не искал. Вчера днем он уехал обратно.
–
– Старый Сэм, кто его не знает?
– оглушительно расхохотался Плутт.
– Он тоже был здесь вчера. Как всегда, выклянчил у меня немного чая, сахару и табака. Вот уж попрошайка, во всей округе такого не сыщешь, но не желает в этом признаваться. Признаваться не хочет, а попрошайничает.
– Бедняга.
– Он старик, однако, не плохой. Подлости не сделает.
Маколи задумался, не поехать ли им в Буми. В Уолгетт можно было не спешить. По правде говоря, идти туда незачем. Он шел в Уолгетт, надеясь, что авось там повезет. А в Буми, по-видимому, действительно есть место, хотя, если бы ему пришлось идти пешком, он бы еще подумал. Поездка же на машине - совсем другое дело. Быстро и удобно. Особенно с ребенком. Не ускользнуло от его внимания и счастливое стечение обстоятельств. В этом был какой-то знак, словно сама судьба подталкивала его локтем. Почему бы не воспользоваться случаем?
– Да, пожалуй, стоит съездить в Буми, - согласился он.
Плутт повел его на крыльцо и показал, где живет Джим Малдун. И стоял, глядя им вслед, а когда через час мимо проехал грузовик со свэгом Маколи в кузове, Плутт снова был на крыльце, будто и не уходил, и долго еще перед глазами у него прыгало чудище миссис Ивис, которым ему махали в ответ.
Было уже восемь вечера, когда грузовик, тарахтя, въехал на главную улицу Буми. Маколи с Пострелом вылезли, а Малдун двинулся дальше. Пострел смотрела, как мигают, исчезая, красные хвостовые огни. Малдуну предстояло проехать еще семь миль.
Маколи хорошо знал поселок, но он пока не хотел разбирать свое хозяйство и готовить ночлег. Во время поездки он все размышлял над работой в лагере, недоумевая, почему О'Харе трудно отыскать повара. Малдун этого не знал, но слышал, что О'Хара мечется по Милли, по его выражению, как навозная муха. Маколи решил сначала прозондировать почву.
Они вошли в трактир, который содержал грек, и устроились за перегородкой. Пострел села напротив отца, положив себе на колени непонятное, состоящее из трех частей животное. Ели они молча, с жадностью. Пострел пыталась накормить кусочком хлеба и своего подопечного.
– Почему ты не ешь, Губи?
– рассердилась она. Маколи оторвал глаза от тарелки.
– Что ты сказала?
– Когда?
– удивилась девочка.
– Только что. Как зовут эту штуковину?
– Губи, - робко ответила она.
– Губи?
– удивленно переспросил он.
– Губи?
– Да. Так его зовут.
– Откуда ты это взяла?
– Не знаю, - ответила она.
– Ниоткуда. Просто он Губи, вот и все. Правда, Губи?
И она ласково потерлась щекой о шкуру животного. Маколи не знал, почему это Губи, но ее любовь к игрушке и счастливое выражение ее лица вызвали в нем странное чувство: как будто его обвели вокруг пальца. Он подумал, что давно следовало подарить ей что-нибудь, вроде этой игрушки, и удивился, почему такая мысль не пришла ему в голову раньше. Он даже испытывал нечто похожее на ревность к человеку, который оказался более сообразительным, чем он.