Шипы любви

Уиннерс Ева

— Беседка была ничем по сравнению с этой, Татьяна, — прорычал он.

Претензия не имела смысла. Я хотел сказать ему, что ночь в беседке была моим топливом, которое поддерживало меня. Но прежде чем я успел ответить, он стянул лямки моего костюма и захватил в рот сосок. Белый свет ударил мне в глаза. Его рука сжимала мою грудь, а он сосал другую.

Мои глаза закатились, пульс участился, и я знала, что скоро испытаю оргазм. Соблазнительное

эхо молнии. Сморщивание презерватива. И он с шипением ворвался в меня.

Я ахнула, мои глаза горели слезами. Это было по-другому. На этот раз было больно. Больше, чем в прошлый раз. Возможно, после стольких лет отсутствия секса ко мне вернулась девственность. Глупая мысль. Глупо всё.

Мои бедра задрожали. Наши глаза встретились.

— Больше никаких ласк? — прохрипел я, задыхаясь. Мне нужно было приспособиться, оставаться неподвижным, чтобы облегчить жжение.

«Мы оба слишком стары для этого. Но, возможно, ты будешь моей розой.

Его хватка на моих бедрах усилилась, а затем он начал толкаться.

Я задыхался. Он застонал. Я ахнул. Он зарычал.

Как будто он что-то доказывал. Он схватил меня за бедра, подпрыгивая на своей эрекции. Мои глаза горели. Это было неудобно. Я подумал, что он мог спутать мои стоны со стонами. Мне нужно было, чтобы он шел медленнее, он шел быстрее. Замешательство по поводу огромной разницы между моим первым сексуальным контактом с ним и этим ошеломило меня.

Он закончил. Я этого не сделал.

Разочарование.

Почему в тот вечер было разочарование? Наконец-то я получила мужчину, от которого падала в обморок и мечтала много лет, но осталась с разочарованием.

Это было совсем другое ощущение, чем та ночь в беседке. Но в ту ночь я наконец-то осуществил свое желание. Адриан наконец выбрал меня. Женился на мне несколько недель спустя. Я был счастлив. Был ли он счастлив? Почему я сейчас все подвергаю сомнению?

Я тяжело вздохнул. Я не мог справиться с воспоминаниями. Я не мог справиться с триггерами этого клуба. Но мой брат хотел, чтобы я был там. Для него и Бранки. Он заслужил свое счастье.

— Ты должна сказать Василию, что беременна, — тихо прошептала Изабелла. — Отец этого ребенка… — Она замолчала. Боже, если она узнает, кто отец ребенка, то и Василий обязательно поймет это, как только узнает, что я беременна. «Он важен. Ты это знаешь не хуже меня, Татьяна. Я не знаю, будем ли мы иметь шанс против него».

Это было преуменьшение. У Константина были ресурсы и поддержка, чтобы разрушить несколько империй, не говоря уже о наших семьях. Убил бы он меня, как ту женщину на видео? Может быть, он заберет моего ребенка, а затем убьет меня. А потом меня преследовали

слова Илиаса. Ты забыла меня, Татьяна.

Его голос звучал так безумно, когда он произносил эти слова. Я ахнула от образов, формирующихся в моей голове, представляя, как он убивает меня сразу после того, как забрал моего ребенка. Желчь подступила к моему горлу, угрожая снова опорожнить желудок. Найдет ли он другую женщину, которая вырастит моего ребенка? Господи, гормоны сделали меня параноиком вместо того, чтобы стать мягким. Я не знал, что хуже.

— Я-я… — Мой голос дрогнул.

Илиас не был бы таким жестоким. Будет ли он?

«Татьяна?»

Я тяжело сглотнул, слова меня подвели. Задняя часть моих глаз горела, но я сильно моргнула. Один раз. Дважды. Три раза.

«Не время плакать» , — прошептал голос Василия. Никогда не было времени плакать.

Я вдохнул, затем выдохнул. Плакать в любом случае было бесполезно. Это ничего не исправило. Слезы, которые я потратила на Адриана, не вернули его и уж точно не спасли меня. Адриан, возможно, и вытащил меня из машины, как утверждали мои братья, но он оставил после себя вихрь тайн и опасностей. И никакого предупреждения.

Я не мог не вспомнить об аварии. Если Адриан спас меня, то почему он не спас себя.

Перед моими глазами проносились образы аварии. Мертвые глаза Адриана. Он вытащил меня из машины, и как же он умер?

Искаженные голоса. Той ночью я услышал шепот, который поддерживал меня.

Я вернусь, моя луна. Я вернусь, когда ты будешь готов принять меня.

Тот голос. Глубокий. Темный. Это напомнило мне голос Илиаса, но это не могло быть правдой. Я не доверял своему разуму. Моя память была ненадежной, когда дело дошло до той ночи. Мне все еще не хватало ключевых моментов той ночи.

Предательство. Пули. Чернота.

Иногда злодей превращается в героя. С ним такого никогда не произойдет. Илиас Константин был монстром другой породы. Тем не менее, у меня было такое чувство, будто я продал свою душу дьяволу, и он осуществил то, чего я желал больше всего.

Ребенок.

Что-то, что Адриан отказывался развлекать. Снова и снова.

Адреналин обрушился на меня, как цунами, омывая меня до тех пор, пока эмоции не угасли, не оставив после себя ничего, кроме пустоты.

Я снова начал дрожать. Мои пальцы, дрожащие, как лист на ветру, коснулись лба. Там ничего не было. Даже шрама нет. От той ночи должно что-то остаться.

Однако это был чистый холст. Пустота. Темнота.

Дышите через нос. Выдох через рот. Повторить.

Сардоническое чувство сдавило мою грудь. По крайней мере, у меня было около семи месяцев, чтобы во всем разобраться: папочка, его требования, требования моего брата. Я мог бы сказать: «К черту их всех», а потом спрятаться где-нибудь, где они меня никогда не найдут. У меня были ресурсы и средства.