Шейх
Шрифт:
Первыми на продажу выставили мужчин. Затем пришел черед женщин. С нарастающим ужасом Зара наблюдала, как вальяжные, сытые покупатели бесцеремонно осматривают живой товар, ощупывают груди, проверяют, достаточна ли нежна и упруга кожа, беззастенчиво обследуют унизанными перстнями пальцами самые интимные части тела, вызывая грубый смех мужчин и тупое хихиканье женщин.
Большинству рабынь приказали снять одежду, чтобы будущий хозяин мог получше разглядеть их. Многие, казалось, не только не возражали, но, напротив, кокетливо демонстрировали свое тело, стараясь предстать
Торжище еще было в самом разгаре, когда Кадим выставил Зару. По толпе пробежал одобрительный гул. Зара стояла, гордо вздернув подбородок, стараясь избегать изучающих взглядов и страдая от бессилия и унижения.
— Покажи нам ее грудь! — крикнул кто-то из первых рядов.
Кадим приблизился к девушке, намереваясь сорвать с нее эфемерную накидку, однако, заметив отсвет пламени, вспыхнувшего в ее глазах, замер с поднятой рукой. Он не сразу понял, куда направлен ее взгляд.
Между тем Зара смотрела на короткий кривой нож, висевший у пояса Кадима. Ее следующее движение было молниеносным и почти инстинктивным. Работорговец осознал, что происходит, лишь почувствовав, как ему в пах уперся острый клинок. Его глаза встретились с глазами Зары простиравшаяся в них решимость не оставляла ни малейших сомнений: берберская шлюха не раздумывая превратит его в жалкого евнуха.
Худшие опасения Кадима подтвердились, когда до него долетел яростный шепот:
— Только тронь меня, арабская свинья, и я скормлю тебе твои собственные яйца.
Кадим чувствовал, как по его спине стекают ручьи пота.
— На что ты надеешься? Если ты меня прирежешь, мои люди убьют тебя на месте.
— Да, но одна мысль, что ты больше никогда не пустишь в ход мерзкую штуковину, которая болтается у тебя между ног, послужит мне утешением.
Холодная сталь пропорола ткань одежды, и Кадим жалко взвизгнул.
— Кадим, что ты медлишь? — прокричал тот же голос. — Дай нам полюбоваться на ее грудь!
— Соображай быстрей, — прошипела Зара. — Либо убери свои вонючие руки, либо готовься испытать такую боль, какой ты еще не знал. Что до меня, то я лучше умру, чем подвергнусь надругательству на глазах у этого стада свиней, называющих себя мужчинами.
Кадим судорожно искал выход из положения. Подобная сцена может ему дорого обойтись. Расплатой станет потеря не только прибыли, но и репутации. Позволь он этой сучке публично себя унизить, и ему никогда не получить за нее хорошей цены.
— Хорошо, клянусь Аллахом, я не притронусь к твоей одежде, если ты немедленно вернешь нож туда, откуда взяла.
Какую-то долю секунды Зара недоверчиво выжидала, а затем отдала Кадиму его кинжал. Ей не хотелось спешить навстречу смерти, которая, несомненно, стала бы расплатой за удовольствие оскопить этого жирного потного араба.
Почувствовав, что сталь вернулась в ножны, Кадим повернулся лицом к толпе и громко объявил:
— Не лучше ли будет оставить пищу для воображения? Посмотрите на эту женщину, разве она не великолепна? Подойдите-ка поближе, и вы убедитесь сами, что ее груди полные и
Похотливые взгляды мужчин жадно ползали по телу Зары, следуя соблазнительному описанию Кадима, которому удалось целиком завладеть воображением толпы. Девушка оставалась безучастной и вздрогнула лишь один раз, когда работорговец развернул ее спиной к зрителям и похлопал по ягодицам.
Кадим не обратил на нее ни малейшего внимания.
— Чем нехороши эти нежные полушария, такие круглые и аппетитные?
Его пальцы впились в тело Зары. Из горла девушки послышался сдавленный звук, похожий на рычание, и Кадим быстро отдернул руки.
— Кто назначит исходную цену? — обратился он к покупателям, желая ускорить торг и поскорее избавиться от этой дьяволицы.
— Она девственница? — поинтересовался толстый бородатый мужчина в тюрбане и белых ниспадающих одеждах.
— Нет, Зара не девственница, но это не должно влиять на цену. Прежний владелец сам занимался ее обучением. Она искушена во всех мыслимых формах любовной игры и способна удовлетворить самого капризного и взыскательного. Вы не прогадаете, прекрасная Зара стоит любых денег.
Услыхав последние слова, толпа заметно оживилась. Первоначальная цена сначала удвоилась, а затем и утроилась; в итоге лишь три покупателя оказались достаточно состоятельными, чтобы продолжать участвовать в дальнейших торгах.
Наконец, мужчина в белых одеждах предложил такую сумму, что двое других вынуждены были отступить.
— Продано! — с важностью провозгласил Кадим. — Рабыня достается —шейху Сиди Бен Науру. Цена была высока, но я уверен, что товар того стоит.
Сиди Бен Наур вышел вперед мелкими шажками. За ним семенил юноша-подросток с лицом ангела. Шейх пухлой рукой похлопал Кадима по щеке:
— Тебе прекрасно известны мои пристрастия, Кадим, и они уж точно не распространяются на женщин с пышными формами. Он рассеянно погладил золотоволосую голову своего спутника. — Мальчики, вроде Ази, больше соответствуют моим вкусам. Лишь изредка я использую женщин, но, чтобы доставить мне удовольствие, они должны быть худощавыми.
Зара смотрела на Сиди с отвращением. Он не только извращенец, но и не стыдится говорить об этом во всеуслышание. Она от души пожалела всех тех бедных детей, которых заставляют удовлетворять его порочные желания.
— Эта рабыня послужит подарком одному моему другу, оказавшему мне неоценимую услугу. Али Бен-Баха — большой охотник до женщин, только он ими быстро пресыщается. Моли Аллаха, чтобы мой подарок понравился ему ведь я выложил за нее целое состояние. Она действитгсльно так опытна в делах любви, как ты говоришь? Мне бы не хотелось разочаровывать столь уважаемого человека.
— Повторяю, прежний хозяин научил ее не только давать наслаждение, но и получать его. Твой друг останется доволен.
Зара кипела от бессильной ярости. Ее обсуждали так, как будто она была слепая и немая.