Шейх Мансур

Мусаев Алауди Нажмудинович

Мансуру был нанесен жестокий удар. Причем случился он не на поле боя, а был незаметно подготовлен в кабинетах российских генералов и чиновников. Удар был нанесен очень расчетливо не по войскам и даже не по самому Мансуру, а по примкнувшим к народному движению из корыстных побуждений горским князьям, старшинам и узденям.

В сентябре 1786 года из различных мест Кавказской линии стали поступать донесения о том, что Мансур ушел за Кубань. Специально распускались слухи о том, что его уход вызван расколом среди его сторонников, их разочарованием в своем вожде. Еще в июле администрации Кавказской линии стало известно, что закубанские народы отправили одного из влиятельных мурз для приглашения к себе имама Мансура, чтобы он, собрав и возглавив их

вооруженные отряды, совершал нападения на селения, разъезды и крепости российских властей. В сентябре российским командованием были предприняты новые попытки захватить Мансура в плен. От кабардинских и дагестанских владетелей были взяты расписки о том, что, если имам явится в их селения, они должны будут непременно задержать его и выдать властям.

Кольцо вокруг Мансура продолжало сжиматься.

Глава 3

МЕЖДУ РОССИЕЙ И ТУРЦИЕЙ

1

Турция готовилась к войне с Россией, надеясь взять реванш за недавнее поражение. Послы Англии, Франции, Швеции и Пруссии предлагали туркам любую помощь: деньгами, флотом, вооружением, инструкторами и даже войсками. Европа очень опасалась усиления России.

Движение горцев во главе с Мансуром не только осложняло положение на Северном Кавказе и в Грузии, но и отвлекало немалую часть русских войск от действий на европейском театре и в Крыму. Вот почему султанская Турция придавала такое большое значение ситуации в Чечне. В то время как в Константинополе велись дипломатические переговоры, турецкие агенты развернули на Кавказе бурную деятельность. Вместе с султанскими фирманами кавказским князьям и ханам щедро раздавались богатые подарки и деньги.

В январе — марте 1787 года турецкие агенты все чаще стали появляться у князей Дагестана, Кабарды и других кавказских областей. В письме к Аджи-Мурзе Кирякозову от уцмия Каракайтагского отмечалось, что люди, прибывшие к карабахскому Ибрагим-хану с богатыми дарами от турецкого паши, имеют своим главным намерением ехать оттуда «со знатными подарками к дагестанским владетелям с тем, чтобы, раздаря оные, наклонить их на единодушие туркам». В другом письме тому же Кирякозову от сына уцмия Каракайтагского также сообщалось о приезде турок с подарками в Дагестан и о том, что прибывший чиновник по имени Мамат-Алий утверждает, что «турки имеют повеление видеться с известным алдынским имамом Мансуром».

По мнению российских властей, турки планировали поддержать восстание чеченцев и других горцев, с тем чтобы впоследствии присоединить их земли к Османской империи. 3 апреля 1787 года полковник Савельев известил начальство, что от суджукского паши к Мансуру приехал человек с письмом. В задачу посланника входило помочь имаму вновь привлечь к себе горские народы. Из донесения бригадира Нагеля явствует, что Мансур предупреждал соратников о скором своем прибытии во главе турецких войск, а также о помощи от аварского Умма-хана, шамхала Тарковского и уцмия Каракайтагского. Это известие, однако, не возымело действия. Горцы не боялись аварского Умма-хана и знали, что турецкие войска никогда еще не появлялись в горных районах Кавказа. Туркам намного удобнее было идти в Крым или на Кубань, но даже и туда они не шли, опасаясь русских. «Когда чеченцы посылали специальных людей к шамхалу и уцмию, — докладывает Нагель, — чтобы справиться о том, готовы ли они оказать помощь имаму в борьбе с русскими, то всюду получали отказ».

В мае — июне 1787 года Мансур усилил агитационную деятельность. Он не только рассылал письма, но совершал с несколькими верными мюридами опасные походы, во время которых лично проводил собрания в различных горских селениях, настаивая на необходимости в кратчайшее время собрать войско для защиты людей и селений от российских войск. Такое собрание состоялось и в родном ауле Мансура — Алды. То, что мятежный имам, которого искала и пыталась уничтожить вся российская армия на Кавказе, беспрепятственно

разъезжает по Чечне, доказывало, что его авторитет и популярность вновь поднялись до необычайных высот. Даже горские князья и владетели, давние его недоброжелатели, не решались не только напасть на Мансура, но даже информировать военные власти на Кавказской линии о его передвижениях.

Мансур искал все новые средства, с помощью которых он мог бы усилить боеспособность своих отрядов. Используя религиозные проповеди, он делал попытки вновь поднять горцев на войну с Россией, обещая своим приверженцам, что они в скором времени во главе с ним атакуют крепость Владикавказ и овладеют ею. «Да будет всем ведомо, — обращался Мансур в своем очередном воззвании к горским народам, — что в день пятницы намерен я идти на брань с беззаконными, почему приглашаю вас непременно в пятницу ко мне съехаться. Ибо, как писано в Коране, когда мусульмане начнут бой с неверными в пятницу, то беззаконных одолеют. Кроме того, написано в Коране, что если в сражении в пятницу хоть один беззаконный будет убит от руки мусульманина, то, сверх спасения души, зачтено ему будет убийство неверного за великое дело. Если же сам погибнет от руки неверных, то будет в раю».

Несмотря на колебания горцев, Мансур сумел собрать вокруг себя ополчение в тысячу человек. В него входили преимущественно чеченцы, а также аварцы, тавлинцы, андреевцы и аксаевцы. Состав участников отряда майор Елагин в своем рапорте от 30 мая 1787 года определил так: «…люди, лишенные всяческих условий, и абреки». Намерение имама состояло в том, чтобы прежде всего выступить с отрядом против карабулаков — жителей западной части Чечни. Карабулаки, особенно их старшины, по мнению Мансура, жили своевольно и не желали следовать учению Мухаммеда. Видя такой настрой со стороны карабулакских старшин, Мансур решил прибегнуть к силе и наказать их.

Карабулаки, жившие между реками Асса и Фортанга, вплоть до конца XVIII века не были исламизированы и потому считались отдельным народом. После принятия ислама процесс национальной консолидации привел их в состав чеченцев под именем объединения Орстхой или Арштхой. Цель похода имама против соседей заключалась в том, чтобы вынудить их примкнуть к восстанию. Нет сомнений, что Мансур не желал кровопролития между собратьями — чеченцами и карабулаками. Однако объективно его поход на карабулаков привел именно к таким последствиям. Он начался в середине июня 1787 года и завершился уже через неделю. Заняв несколько карабулакских аулов, воины имама столкнулись с сопротивлением местных жителей. Когда по просьбе карабулаков к ним на помощь двинулись российские соединения, малочисленные отряды Мансура были вынуждены отступить. Этот поход еще больше ослабил силы восставших в преддверии последних решающих боев.

Между тем горцы стали браться за хозяйственные работы, и весной почти все жители чеченских деревень начали распахивать земли вплоть до самой реки Сунжи. К весенним работам приступили и жители селения Алды. Зная о приготовлениях Турции к войне с Россией, Мансур решил перебраться к закубанским народам, которые и до этого много раз приглашали его к себе. В секретном донесении генералу Потемкину в конце июня 1787 года старшина Кайтука Баков отмечал, что горцы из войска имама разошлись по домам, сам же Ушурма вот уже четыре дня как ушел из своей родной деревни Алды.

2

Такого трудного времени не было в жизни Мансура за все годы его борьбы на Кавказе. Кроме нескольких верных людей вокруг него не осталось никого. Имам Мансур в этот переломный период своей жизни оказался практически беззащитен. Его положение немногим отличалось от положения волка, обложенного со всех сторон флажками. Отовсюду за ним следили внимательные глаза охотников, среди которых были не только русские генералы, но и недавние сподвижники — князья и владетели. Стали опасны даже простые хищники, которые готовы были принести в мешке его отрезанную голову, чтобы получить свои тридцать сребреников.