Шестой ярус

Пастырь Роман

— Да нас только морды бить учат…

— Не верю! — выдохнул Буй и расхохотался.

Тему развивать я не стал. Ничего нового Буй не сказал. А жаль. Потому что в случае обострения конфликта я рассматривал удар и по «финансам».

Правители. Надо же. В этом титуле больше пафоса, чем реального правления. Тоже самое, что и на других ярусах. Только вместо шпаны — ныряльщики. Делящие те сферы, где люди с поверхности могут заработать.

Посидев ещё какое-то время, я отправился спать. По пути подумав, что Альба опять куда-то исчезла. То подкатывает и целует на людях,

то пропадает. Подозрительно и непоследовательно. Хотя, может, просто обиделась, что не выиграл. Надеюсь, она не ставила на меня много.

***

На следующий день нас ждал тот же распорядок. С той разницей для меня, что я сидел на трибунах, а не ожидал своего выхода. Паоль опыт учёл. В первом же раунде выставил Гатса против Тича. Последний от боя отказался.

Я бы на его месте тоже отказался. Гатс без меча и Гатс с мечом — это два принципиально разных уровня опасности. Против этой оглобли мало что способно помочь. Замечу, что Гатс двигается со своим мечом ничуть не медленнее Тича, а где-то и быстрее. При этом то, что он не чувствует веса меча, не означает, что его не почувствует противник. При этом Гатс умеет мастерски обращаться с этой штукой. Дури в нем немеряно. Ещё усиления от круга и то, чему учил Такен — когда оружие укрепляется энергией и удар происходит особым способом. Гатс трюк Мастера повторить смог. Кончиком меча бревно промороженное взрывал.

Это я к чему — если сложить озвученное, то получится мощь, описать которую я не в силах. На испытаниях Гатс и щиты Такена пробивал. Укрепленные. От способности легендарного уровня.

Поэтому, если Гатс будет драться в полную силу, у Тича нет и шанса. А значит, его сдача закономерна.

Что и показал следующий поединок. Взмах меча — и противника сносит. И это Гатс ещё бил плоской частью. Иначе бы в сторону разлетались две половинки. За его родичем я тоже следил. Тот же стиль боя. Удивительно, насколько они похожи.

Жаль, что в целом мероприятие скучное было. Клайды веселились, я увидел, что между поединками они делают ставки. Азартные какие. Но лично для меня происходящее было пресно. Те же самые бои, только у каждого в руках по оружию. Логика боя меняется, но не то чтобы сильно. Да и не любил я эти железки. Мне только цепь как родная.

Ситуация поменялась, когда родственники столкнулись в бою. Я был уверен, что их поставят между собой. Так и случилось, Паоль не подвёл.

***

На арену Гатс выходил совершенно спокойным. Ни ночные события, ни выходка Калии и Спара, ни потенциальные угрозы его не волновали.

То, что у Джихи и Гона случились проблемы — ну, бывает. То, что ранили Шупу — так не смертельно. Скорее это было даже полезно. Потому что это событие явно помогло парню сблизиться с Джихой. Гатс не мог оценить, насколько далеко они уже зашли, но любовного напряжения, витающего между ними, не заметил только слепой.

Что Гатсу было интересно по понятным причинам. Подсмотреть, как строят отношения другие ученики, было полезно. Это могло помочь ему самому разобраться, как быть с Калией.

Если уж на то пошло, эта тема волновала его сильнее, чем остальные. Не так, чтобы он забил

и расслабился, но зачем думать лишний раз о пустом? Нет, если бы в этом был смысл, тогда да, стоило обдумать. Но если решения приняты, расклады очевидны, так смысл гонять мысли по кругу десятый раз.

То, как поступила Калия, предложив Спару выход из ситуации, парню понравилось. Да половине их отряда понравилось. По факту ведь Паоль их принудил участвовать в турнире. А кому понравится принуждение? Никому. Поэтому подгадить ему было приятно. С последствиями, Гатс не сомневался, они разберутся.

Сейчас ему предстояло дело, с которым тоже следовало разобраться.

С погибшим братом у него были сложные отношения. В хорошем смысле. Соперничество, конкуренция, зависть его успехам. При этом любовь и уважение. Брат был тем, кто мотивировал Гатса совершенствоваться.

Когда его не стало, внутри образовалась пустота. Больше брат не покажет новый уровень, к которому нужно стремиться.

Гатс не ожидал, что со временем эту пустоту могут занять. Все ученики в целом и один навязчивый дурак, который своим упрямством прокладывал путь наверх и не давал Гатсу расслабиться. Мог ли Гатс сказать, что Спар ему как брат? Он не знал. Это был слишком сложный вопрос, чтобы так легко дать на него ответ. Зато он с удивлением для себя обнаружил, что не удивится, если такое когда-нибудь случится.

Но это совсем другая история. Сейчас же Гатс собирался отомстить.

Отправить кровавое послание родичам. Напомнить, что жив. Пусть понервничают. Пусть отец вечером выпьет вина и улыбнется.

Когда они встали друг напротив друга, Клаус смотрел высокомерно.

Гатс уже знал, чего ожидать от противника. Трех редких способностей. Управление весом — с этим всё понятно, способность брата. Управление холодом — с помощью него Клаус создавал корку льда вокруг тела и оружия, защищаясь и нанося дополнительный урон. И возможность работать со своим весом, ну, или что-то подобное, что делало шаги легче, позволяла далеко прыгать и крутить пируэты.

Последнее Гатс счёл забавным. Спар тоже любил крутить пируэты. Тем самым подарив Гатсу богатый опыт противостояния подобным трюкам.

— Начали! — дал отмашку судья.

Толпа зашумела, предвкушая хороший бой. Гатс не собирался их расстраивать. Одну выходку требовалось компенсировать другой.

Ударили они одновременно. Два боковых взмаха.

Очень глупо делать так со стороны Клауса. Гатс сполна воспользовался всеми своими преимуществами. Меч на двадцать сантиметров длиннее, идеальное ощущение расстояния, подшаг вперед — и Клаус едва увернулся.

Гатс не собирался его щадить, но и быстро закончить бой не хотел. Поединок должен выглядеть как безоговорочное доминирование одного над другим.

Клаус провёл рукой по маленькой борозде, оставленной у него на животе. Кончик меча всё же коснулся его, зацепил ледяную броню. Пожелай Гатс, и на этом поединок бы закончился. Достаточно было всего лишь пустить энергию.

Что-то такое его противник прочёл в глазах Гатса. Приговор себе. Сразу стал осторожным, больше так не подставлялся.