Шесть минут до конца лета

В библиотеке было прохладно. Старое здание так хорошо укрывало от июньского зноя, что редкие посетители зябко ежились. Сотрудницы, которые проводили здесь весь восьмичасовой рабочий день, и вовсе кутались в вязаные шали. На верхних этажах библиотеки было свежо, непыльно, пахло лавандой и старыми книжными страницами.

– Здравствуйте, – произнесла Женя, переступая порог просторного кабинета.

Табличка на двери гласила, что

это отдел иностранной литературы.

– Эй, есть кто-нибудь?

Женя прошла вдоль стеллажей, скользя указательным пальцем по корешкам, и остановилась возле оригинального «Гарри Поттера» в черных глянцевых обложках.

– Привет!

Из-за дальнего стеллажа вышла девушка. Вернее, сначала вышла ее улыбка, а потом проявилась она сама – как Чеширский Кот, ей-богу! Черные гладкие волосы, подстриженные под каре, вздернутый носик, губы бантиком, накрашенные красной помадой, – симпатичная. Юбка короткая, ножки крепенькие, как у белого гриба, и такие же нетронутые солнцем. Жене показалось, что девушка пахнет лесом, росой и сырой землей.

– Здесь сегодня почти никого нет, – сказала она. Ее голос звенел колокольчиком. – Краеведы ушли курить – и с концами. Им можно, к ним в конце недели никто не ходит. Остальные – в другом крыле, готовятся к мероприятию.

Женя улыбнулась.

– Я – Матильда, – представилась девушка.

– Женя.

– Тебе платить сразу?

– Как хочешь.

Матильда сняла свою сумочку со спинки стула и достала тысячу рублей. Долго она не копалась, наверняка приготовила заранее. Женя спрятала деньги в карман шорт. Движение было отработанным и ненавязчивым, будто светлый ангел тихим крылом прошелестел.

– Что мы делаем сегодня? – деловито спросила она.

Матильда засмущалась.

– Дело в том, что… Короче, я – писатель.

Писатель – это хорошо. Писатели мирные, почти без придурей и без невыполнимых желаний – и все рано или поздно принимаются читать вслух что-то свое. Сиди, слушай, потом немного критикуй и много хвали.

– Сегодня у нас литературная порка, – поведала Матильда.

– Что? – не поняла Женя.

– «Литературная порка», мероприятие такое. Начинающие писатели и поэты будут вслух читать отрывки из своих произведений, а маститые – их критиковать.

– Интересно. А ты в каком жанре работаешь?

– Любовное фэнтези, – Матильда смутилась еще больше. – Я написала только один роман, и…

Матильда замялась.

– Мне он очень нравится, но… мне страшновато туда идти.

Для поддержки на публичном выступлении Женю звали часто: когда сажаешь в зал своего человека, велишь ему одобрительно кивать и улыбаться, становится легче говорить.

– Смотри, как мы сделаем… – Женя хлопнула в ладоши. – Каждый раз, когда тебе покажется, что ты теряешься, просто ищи в зале меня. Смотри на меня, хорошо?

Теперь главное – не заснуть, иначе бедная Матильда останется одна-одинешенька на своей порке.

Мероприятие сервировали в читальном зале. Здесь с потолка свисала большая хрустальная люстра, красовалась подновленная лепнина, а истрепанные

стеллажи с томами середины прошлого века перемежались с новыми, из «Икеи», заполненными книгами в модных твердых обложках. Работницы культуры – тоже ничего приметного. Не синие чулки, но и не знойные молодухи в хипстерских очках и наглухо застегнутых кардиганах на полных грудях. Обычные. Как в бухгалтерии, с редкими вкраплениями возрастных мужиков.

Пахло лаком для волос, спиртом из бокалов с самодельным «Бейлисом» и морковными котлетами – на входе стояли подносы с выпивкой и закусками. В воздухе летали мелкие блестки, сорвавшиеся с чьих-то причесок, слышались деликатные смешки и шуршание нарядов – вечер разгорался.

Матильда прошла в первый ряд к остальным «провинившимся» авторам и несколько раз нервно оглянулась на Женю. Женя ободряюще кивнула ей и уселась в проходе так, чтобы Матильда ее видела.

Наконец все чинно расселись, кто-то прокашлялся, и на сцену поднялся ни много ни мало романтический герой. Ему подобострастно зааплодировали быстрыми взволнованными хлопками. Особенно старались взрослые женщины с высокими прическами – их набралось на целый ряд.

Романтический герой подмигнул кому-то со сцены. Его длинные черные с легкой проседью волосы были собраны в хвост, физиономию украшал орлиный нос, рубашка была расстегнута, на шее серебрился кулон-талисман на черном тугом шнурке – но все это было аккуратное, прилизанное, приличное, «библиотечное», словно он перед выступлением час провертелся перед зеркалом, укладывая воротничок то так, то эдак, прикидывая, как ему смотреться еще чуточку круче. Женя усмехнулась.

– Для тех, кто меня не знает – если такие, конечно, здесь есть – меня зовут Владислав Вячеславович Земсков. Я – заведующий библиотекой.

Снова аплодисменты. Кто-то даже выкрикнул протяжное «У-у-у». Заведующий библиотекой развязно поклонился, как провинциальная рок-звезда.

– Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, – начал он свою речь.

– О Боже! – едва слышно произнесла Женя.

Заведующий кратко обрисовал регламент встречи: сначала вы – нам, потом мы – вам, а закусывать можно уже сейчас, если вы голодны. Рабочий день ведь только что кончился, в самом деле!

– Я и моя заместительница Анастасия Емельяновна будем модераторами сегодняшней дискуссии.

Анастасия Емельяновна встала и с удовольствием раскланялась. У нее была такая же высокая и пышная прическа, как у аплодирующих дам на соседних от Жени стульях.

– Ну что ж, начнем! – Земсков хлопнул в ладоши и, желая продемонстрировать свою молодецкую удаль, спрыгнул со сцены.

И вечер покатился словно санки с горки. Авторы выходили, выбегали, выпрыгивали на сцену, откашливались и обволакивали зал своими рифмами и текстами. В программе были в основном стихи, и когда авторы заканчивали с выражением читать, их хвалили или легонько журили за отсутствие рифм, пауз, иногда даже смысла. Жене хотелось протяжно зевнуть во весь рот и с хрустом потянуться. Было очень скучно.