Шесть мессий
Шрифт:
— Во что именно я ввязался? И каким образом кто-то может узнать о той роли, которую я сыграл в этом?
— Четвертый человек сбежал с корабля, когда мы добрались до порта…
— По-моему, это маловероятно…
— Его не нашли.
— Может быть, он бросился за борт, как и другой.
— Он был последним оставшимся в живых, его главной задачей было спастись…
— И отчитаться перед теми, кто его нанял.
Джек кивнул.
— Этот четвертый человек сообщит им и о твоем участии.
В сердце Дойла вновь всколыхнулся гнев.
— Ты хочешь сказать, что теперь мне угрожает опасность.
— Большая,
— Тогда, бога ради, перестань говорить загадками и выкладывай все как есть. Десять лет назад мы были вместе, я многое пережил, в дюжине случаев был на волосок от гибели, и, полагаю, мне нет надобности доказывать тебе, что я заслуживаю доверия. Ты появляешься невесть откуда, как призрак Марли, [13] со своими секретами и таинственными связями, после того как десять лет не давал о себе знать, и начинаешь напускать туман. Я тебе так скажу, Джек, в одном ты прав: за прошедшие годы я в этом мире кое-чем обзавелся, а вот терпения насчет всякого рода отговорок, недомолвок и намеков у меня поубавилось, особенно если на кону стоит моя личная безопасность. Поэтому, старина, или выкладывай все начистоту, или, если не считаешь это возможным, проваливай ко всем чертям!
13
Герой повести Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе»
Между ними повисло тяжелое молчание. Ни тот ни другой не шевелился.
— Итак, — не выдержал Дойл, — кого именно ты имеешь в виду, когда говоришь «они»?
Спаркс уставил на него бесстрастный, немигающий взгляд, но, приняв, по-видимому, решение, вынул из кармана и вручил Дойлу листок бумаги. Это была литография с изображением герба или эмблемы — на белом поле прерванный черный круг, пронзенный, как молниями, тремя красными зигзагами.
— Я видел этот рисунок раньше. — Дойл достал набросок, который носил в кармане, и передал его Спарксу. — На стене каюты Зейлига. Думаю, он увидел его, клеймо или татуировку, на одном из убийц и успел воспроизвести, прежде чем умер.
— Ты знаешь, что это означает?
— Не имею ни малейшего представления. А ты?
— Веками нечто подобное служило официальной печатью Ганзейского союза.
Дойл порылся в воспоминаниях школьных времен. Ганзейский союз представлял собой объединение германских купцов, возникшее в Средние века для защиты торговых городов и их имущественных прав в отсутствие централизованной власти.
— В конечном счете влияние Ганзы распространилось на всю Европу, купцы обзавелись наемной армией и вели войны для расширения и упрочения своего влияния. Центром союза был город Любек — это на территории нынешней Германии. Вершины своего могущества Ганза достигла в четырнадцатом веке, когда могла соперничать с любой из монархий.
— Но в конце концов союз сошел с исторической сцены.
— Да, к началу восемнадцатого века практически прекратил существование, хотя Любек, Гамбург и Бремен даже сегодня по-прежнему называют ганзейскими городами.
— Но какое отношение печать средневековой лиги городов имеет к современному преступлению?
— Последние двести лет ходили упорные слухи, что с консолидацией
— Кто же там заправляет?
— На первых порах его организовали сами купцы. Прежний союз распался, но им по-прежнему нужно было защищать свои корабли и караваны. Не слишком надеясь на власти, они сформировали собственные военизированные отряды и частные полицейские силы. При нехватке квалифицированных людей, необходимых для такой работы, начали вербовать преступников и воров из портовых городов по всему миру, которых обучали владению всеми видами оружия, методам диверсий и убийств. Но с годами эти преступники стали оттеснять прежних хозяев, и в конце концов власть над организацией перешла к ним. Эта извращенная форма союза существует и по сей день, ее штаб-квартира находится в Восточной Европе.
— Международная гильдия воров, — резюмировал Дойл.
— Контрабанда. Пиратство. Грабеж для себя или на заказ.
— И ты заподозрил их в похищении Вульгаты из Оксфорда до нашего отплытия.
— Да.
— Ты думаешь, что те же самые люди или их сообщники охотятся и за книгой Зогар?
— Да.
— Что же касается вопроса о том, на кого они работают или почему?..
Джек отрицательно покачал головой.
— На кого-то в Америке, — подсказал Дойл.
— Да.
— Вульгата тоже была бы переправлена сюда. Этим или более ранним рейсом.
— Верно.
— Но мы не знаем куда именно.
Джек повторил свой жест. У Дойла возникло знакомое ощущение того, что шестеренки их мыслей работают как единый механизм. Это было так похоже на прежнего Спаркса, с которым они имели обыкновение разгадывать тайны наперегонки, поддерживая друг друга.
— Значит, мы должны проследить за похитителями, чтобы они привели нас к заказчику похищения, — заявил Дойл.
Спаркс поднял бровь.
— И как ты это сделаешь?
— Пусть они похитят Зогар — или считают, что похитили, — и тогда вопрос решен.
Губы Спаркса тронула едва заметная улыбка.
— Да.
— Тебе потребуется полное содействие Лайонела Штерна.
— За этим дело не станет.
— Можешь рассчитывать и на меня.
— Нет. Ты здесь по делу. Я не вправе впутывать тебя…
— Джек, уж ты-то меня знаешь.
Они посмотрели друг на друга.
«И я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, мой друг, — подумал Дойл. — А потому займусь этим хотя бы затем, Чтобы докопаться до сути случившейся с тобой беды».
— Тогда приступим сегодня же вечером. — Спаркс направился к двери.
— У меня есть одно обязательство.
— Отложи на потом.
— Где встретимся?
— Я тебя найду.
С этими словами Джек Спаркс бесшумно, как кот, вышел из номера.
Между Денвером и Фениксом
— На иврите «каббала» означает «получение», это толкуют как обретение мудрости. Но мне не хотелось бы обременять тебя скучными материями. Ты действительно хочешь обо всем этом послушать? — спросил Иаков Штерн.
— Еще как! — вскликнула Эйлин. — Какие еще «скучные материи», я давно не слышала ничего столь интересного.