Шесть мессий
Шрифт:
«Надо же, а ведь она сейчас похожа на китаянку!»
Женщина рассмеялась — рассыпчатым, звонким смехом.
— Вижу здесь одни лишь дружеские лица, — произнесла она высоким, но, несомненно, мужским, сильно отличающимся по звучанию от ее собственного голосом да еще и с отчетливым мандаринским акцентом. И снова залилась смехом.
Ее аудитория непроизвольно рассмеялась в ответ.
— На этом корабле все счастливы. Все оставили свои невзгоды на берегу. — Она вновь разразилась смехом.
Аура неуемного добродушия заполнила комнату; казалось,
«А что, я ведь и сам, пожалуй, чувствую себя лучше. Интересно, в чем тут фокус? Заряжать счастьем — это что-то новенькое».
— Морская болезнь никого не донимает?
Коллективный стон, еще больше смеха. Одна женщина в среднем ряду подняла руку.
— Да, леди, для вас это нелегко. Вы уж лучше сидите, где сидится, ладно?
Некоторые слушатели уже держались за бока, складываясь пополам.
— Как на этом корабле с едой? Нормально кормят?
— Да, нормально! — крикнули из толпы.
— Да, тут вам не повезло, — обратилась она к женщине, страдавшей морской болезнью. — Обидно упускать хорошую кормежку, пока живой. У нас тут, представьте, вообще никакой еды нет.
Ничего похожего на обычные спиритические сеансы, где медиумы, как правило, вызывают угрюмых духов, мрачный нрав которых заставляет предположить, что они и духами-то стали, покончив с опостылевшей жизнью. Этот дух, безусловно, являлся самым веселым и беззаботным из всех, кого вызывали медиумы в присутствии Дойла. Неудивительно, что сеансы мисс Хиллз так популярны.
— Меня зовут мистер Ли, — сказала Софи. — Но вы можете звать меня… мистер Ли.
Даже его самые глупые шутки звучали забавно; может быть, в своей прошлой жизни мистер Ли был придворным шутом.
— У нас здесь есть самые разные люди. Уйма всяческого народу. Все счастливые, дружелюбные, да почему бы им и не быть такими, после знакомства с мистером Ли? То же самое относится к вам. Жизнь должна сделать вас счастливыми. К чему быть такими серьезными? Все не так плохо. Посмотрите на себя. Вы плывете на корабле. Хорошая еда. Никто не страдает от морской болезни. Кроме одной дамы. Не садитесь к ней слишком близко!
Она снова рассмеялась, и собравшиеся сразу подхватили ее смех.
«Поразительный талант подражания! Я совершенно убежден, что вижу перед собой старого китайского балагура, а вовсе не солидную англичанку средних лет, которую можно встретить на прогулке в Гайд-парке. Это здорово, но ничего сверхъестественного нам пока не показали».
— Самые разные люди собрались здесь сегодня вечером. Если кто-то там захочет поговорить с кем-то здесь, скажите мистеру Ли. Если они здесь, мистер Ли поищет, договорились? Мистер Ли будет как… э-э-э… как телефонист.
Ну что ж, пока все шло как положено. Теперь посмотрим, как этот «мистер Ли» будет осуществлять связь между тем и этим светом.
— Поднимайте руки, пожалуйста, — предложила миссис Сент-Джон. — Мы попробуем дать ответы всем желающим, если только позволит время.
Присутствующие начали задавать Софи
Но у Дойла еще оставалась козырная карта. Он достал ручку и написал имя на салфетке: «Джек Спаркс».
Когда миссис Сент-Джон указала на него, он вручил ей салфетку.
— Это покойный, с которым вы хотели бы поговорить? — спросила миссис Сент-Джон.
— Да, — ответил Дойл.
То самое испытание, которому он подвергал каждого медиума во время своих исследований за последние десять лет, с тех пор как погиб Джек. Испытание, которое не прошел ни один из них.
Миссис Сент-Джон наклонилась и произнесла шепотом это имя Софи. Пауза. «Мистер Ли» нахмурил лоб, вытянул шею, закрыл глаза. Наконец он покачал головой.
— Этого человека здесь нет, — прозвучал ответ.
— Значит, вы не можете войти с ним в контакт? — уточнил Дойл.
Любопытно, обычно он получал кучу всякого вранья, но такого ответа ему не давали никогда.
— Нет. Его здесь нет. Простите.
— Прошу прощения. Я не понял.
— Чего вы не поняли, мистер? Вы очень умный малый. Я так думаю. Послушай мистера Ли. Его здесь нет. Этот человек не мертвый.
— Не мертвый? Это невозможно.
— О, так вы думаете, что мистер Ли лгун? Так вот, знайте, что мистера Ли, бывало, обзывали и хуже…
Дойл почувствовал себя дураком. Он сидел и спорил с англичанкой, притворяющейся китайцем перед толпой немецких туристов и одним американским репортером, о гибели человека, упавшего в водопад, сцепившись в смертельной хватке с собственным братом, что видел и описал Ларри, секретарь, которому он всецело доверял. Ну не бред ли ему, знаменитому писателю, выставлять себя на посмешище?
С другой стороны, все до единого медиумы, с которыми он имел дело и которых спрашивал о Джеке, выдавали фальшивые банальности, явно не имевшие отношения к этому человеку…
Раздался громкий треск. Над их головами взорвалась электрическая лампочка. Душ из искр каскадом осыпал публику.
— Ну, видит мистер, что происходит? Что бывает, когда духов выводят из себя?
Мистер Ли снова рассмеялся, но на сей раз никто не поддержал его. Публика была ошарашена, тем паче что и сам мистер Ли держался теперь не столь доброжелательно: его голос обрел холодную, металлическую потусторонность. Температура в комнате понизилась. Дойл и сам почувствовал тошноту, которая бывала всегда, когда начинало остывать тело.