Шершень (Укус пчелы)

Ермаков Сергей Олегович

Ну, что теперь сделать с этим подлым старичком, который стоит перед ним и наивно улыбается? Одним ударом размазать его по стенке? Но если Саша треснет его по башке, то у сморчка голова отлетит от шеи и расколется, как гнилой арбуз. Саша посмотрел на Виктора Пониковича, но тот невозмутимо сидел на прежнем месте и мило улыбался.

– Разозлился? - с усмешкой спросил старичок. Он выпрямился и неожиданно стал двигаться мягко, как пума. - А ты не спи, если вышел на татами!

Саше вообще не хотелось разговаривать с этим сушеным стручком. Нашел тоже

пацана, чтобы проводить над ним эксперименты! Саша, не спуская глаз с подлого старикашки, отступил назад.

– Что, струсил? - спросил сморчок.

– Убить боюсь! - ответил Саша.

– А ты не бойся, - тихо сказал старичок, - урони меня на пол!

Он отбросил в сторону свою клюку и встал вдруг так неустойчиво, что Саше показалось - пихни он его пальцем, и старая развалина рассыплется по косточкам. Но Саша с детства был приучен старших слушаться и не грубить им. Он просто не мог толкнуть старичка.

– Нет, - сказал Саша, - вы мне не соперник.

– Ну, нет, так нет, - ответил старичок.

Он шагнул ближе, Александр моментально почувствовал, что "стручок" замышляет очередную подлость, хотел отскочить, да не успел. Костлявая морщинистая рука щелкнула его пальцем в район горла под подбородком, захватила за лицо и кинула без усилий на татами. Саша задыхался от стыда и недостатка кислорода, ненавидел старичка и одновременно понимал, что тот умеет побеждать. А он, Саша, пока нет. Черт! Он даже не мог встать!

Когда Саша очнулся, старичок и Виктор Поникович сидели на скамейке и мирно беседовали. Саша тоже присел на татами, вытянул ноги и стал ждать указаний тренера. Старичок, разговаривая, долго смотрел на него, потом встал, подошел к Саше, протянул руку и представился:

– Сергей Владимирович Тихомиров.

Саша посмотрел на старичка с опаской, руки не подал, даже чуть-чуть отполз и вдруг, вывернувшись, неожиданной подсечкой сбил спецназовца с ног. К удивлению Александра, Сергей Владимирович не рассыпался в воздухе на отдельные косточки, а мягко упав, перекатился и, как ни в чем не бывало, встал на ноги.

– Не спи, если вышел на татами, - буркнул ему Саша.

Виктор Поникович и старик спецназовец громко рассмеялись.

– Ну, что ж, - сказал Сергей Владимирович, - можно считать, что первый урок пройден.

После этого Сергей Владимирович крепко обнял Сашу и сказал, что он принят в ученики. Может быть, Саша бы плюнул и послал на хрен этого Тихомирова, но ему очень хотелось узнать - в какую точку ударил его Сергей Владимирович так, что у него отнялись руки? Да и потом, этот удар пальцем под подбородок, от которого Саша валялся на ковре минут пять? Этому стоило научиться.

И вот теперь каждый день старик Тихомиров приходил в зал, и они занимались с Сашей, постигая сложную науку быстрого поражения врага. Для этого не приходилось бегать и прыгать, Сергей Владимирович много рассказывал и показывал совершенно нового и неизвестного, и Саша понял за прошедшие три дня, что если бы он поехал на бои сейчас, то из него бы сделали

свиную отбивную в течении трех секунд.

То, чем он занимался в зале до этого, могло пригодиться только на спортивном ринге, да в битве с пьяными едва стоящими на ногах хулиганами, которые не бить, ни бороться толком не умеют. Пьяных хулиганов он бы, конечно, победил, а вот серьезного противника - никогда! И Саша с нечеловеческим рвением и усердиям впитывал в себя все то новое, чему его учил Сергей Владимирович. Он отдался занятиям настолько плотно, что все остальное в его жизни просто перестало существовать. Были только нескончаемые тренировки с краткими перерывами на сон и еду.

Мишка несмотря на свой противоречивый характер, все-таки поступил в академию. Он успешно сдал все экзамены и был зачислен на первый курс. Он просто был везунчиком по жизни - так решил Саша, потому что его брат ни к одному экзамену, кроме как по специальности просто не готовился. Такое событие нельзя было не отметить и братья решили пойти вечером в кафе, чтобы "плотно" посидеть. Миша, собираясь, долго терся у зеркала, причесываясь, мялся и наконец сказал Саше:

– Ты, знаешь, Сашка, я одну даму с нами в кафе пригласил.

– Какую даму? - удивился Саша. - Марию, что ли дочь вашего декана?

– Не, - сказал Миша, - с Машкой я расстался. Она оказалась девушкой не моей мечты, Да и зачем теперь мне с ней дружить, если я уже поступил. И потом она меня сама выставила за дверь. Оказалось, что она просто мальчиков "коллекционирует". А как поимеет очередного, так и надевает себе на запястье новый браслет. Видал бы ты, сколько у нее этих браслетов на обеих руках! Не меньше полусотни!

– Вот тебе и любовь, - засмеялся Саша, - значит просто коллекционирует? Названия у таких колликционерш нет? Филателистка или нумизматка?

– Нимфоманка, - ответил Миша, - если не сказать поострее.

– Значит, Маша безвременно почила, - сказал Саша, - так кого же ты пригласил?

– А помнишь ту девушку из метро? Фею? В первый день я ее закадрил, когда приехал, - напомнил Александру Миша. - Которую Алла звали?

– Помню ее хорошо, - сказал Саша, - но она же замужем!

– Ну, не совсем, - ответил Миша, - у нее, конечно, есть ухарь богатенький "Буратино", но он редко у нее бывает, я проверял.

– Так, так, - задумчиво произнес Александр, - и давно ты ее проверяешь?

– Да так, встречался пару раз, - признался Михаил, - но у нас ничего серьезного не было. Все серьезное еще впереди. А ты что, против?

– Ладно, ладно, не против, - сказал Саша, - пригласил, так пригласил. Твой праздник, тебе и решать с кого с собой звать.

– А ты, стало быть, никого не пригласил? - спросил Миша. Он знал, что Саша никого и не мог пригласить, но решил польстить брату.

– Некого мне приглашать, - ответил Александр, - я так как ты знакомиться не умею.

– Ничего, найдем мы и тебе подружку, - пообещал Миша, - без сладкого не останешься.