Шериф
Шрифт:
Немного сжав руку Джозефин, я тяну ее, прижимая ладонь к своему твердому члену. Тепло ее ладони практически прожигает меня через брюки, когда она потирает пальцами мой стояк. Я сильнее прижимаю ее руку к себе, и она крепко сжимает меня. Это все, что я могу сделать, чтобы удержать машину на дороге, когда поворачиваю на длинную подъездную дорожку к моему дому.
Я купил этот коттедж, когда вернулся, решив не оставаться в семейном поместье. Отец был против этого, но к черту его. Это прекрасное место. Это большой коттедж, который находится недалеко
— Черт возьми, это твой дом? — Она ослабляет хватку на моем члене, но руку не убирает. — Гараж крутой. — Ее голос звучит немного удивленно, когда она видит гараж на четыре отсека справа от коттеджа.
— Ага, по-видимому, это был охотничий домик, и у них был гараж для гостей. Я отремонтировал дом внутри, но гараж оставил нетронутым.
Она смотрит на меня, приподняв бровь.
— Я думала, ты ничего не знаешь о машинах.
— Я и не знаю. Но, к счастью для меня, моя женщина знает.
Этот гараж для нее. Я привез Джозефин сюда и не хочу, чтобы у нее были причины уйти. Хочу сразу показать ей, что я не валяю дурака. Она должна была быть моей с того момента, как я увидел ее. Я знал это всей душой. Мне просто нужно было все подготовить, чтобы я мог заполучить ее. Но все происходило не так быстро, как мне бы хотелось, поэтому я бросился в омут, чтобы ускорить этот процесс.
Ее рот слегка приоткрывается, когда я неохотно убираю ее руку от своего члена и выхожу из машины, направляясь к пассажирской стороне. Я открываю дверь и протягиваю руку, помогая ей выйти из машины.
Наклонившись, я поднимаю ее и несу к дому, словно невесту.
— Лоу, что ты, черт возьми, делаешь? Опусти меня. — Извиваясь, она пытается вырваться, но я лишь крепче держу ее.
— И не надейся, любимая. Это традиция.
— Ты издеваешься надо мной, да? — Ее голос похож на слабый писк, и я могу предположить, что это страх. Но все нормально. Это пройдет, когда мы больше будем вместе.
— Джозефин, мне почти тридцать лет. Я никогда не был влюблен и даже не был близок к этому. Прошло больше десяти лет с тех пор, как я был так сильно потрясен женщиной. Так что, нет, я не издеваюсь.
Я смотрю Джозефин в глаза, когда открываю входную дверь и переношу ее через порог. Я вижу в них удивление, а еще могу видеть надежду. Не знаю, что произошло в ее жизни, но то, что я видел последний год, наблюдая за ней, — она выстроила крепость, чтобы держать людей подальше.
Захлопнув за нами дверь ногой, я несу ее через гостиную и иду дальше по коридору. Я отношу ее в спальню и, в конце концов, опускаю на ноги, обхватив за бедра, чтобы успокоить.
— Лоу, это безумие. Сегодня просто… это ненормально.
Взглядом темных глаз она всматривается в мои глаза. Она отчаянно хочет, чтобы кто-то взял бразды правления, и, к счастью для нас, я не против.
Обхватив ее шею обеими руками, я провожу большим пальцем по ее подбородку.
— Разве ты не
Я целую ее, и она открывается мне, впуская. Обхватывает меня руками за талию, притягивая к себе, когда языком я скольжу внутрь ее рта.
Она такая сладкая на вкус, что я кусаю ее нижнюю губу. Хочу поглотить ее тело, начиная с губ.
— Лоу, — шепчет она, ее слова — словно бальзам для моего нуждающегося тела. Я чувствую, как она дышит, и отстраняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Я не… опытна. — Джозефин отводит взгляд, а затем снова смотрит на меня, сжимая челюсть. — Я никогда не делала этого раньше. Не знаю, важно для тебя это или нет.
Одной рукой я притягиваю ее к себе, позволяя каждому изгибу слиться с моим телом. Другой рукой начинаю расстегивать пуговицы ее блузки.
— Для меня не имеет значения, была ты с кем-то до меня или нет. Важно только то, что я буду последним. — Расстегнув блузку, я провожу пальцем по краю ее черного кружевного бюстгальтера и до ложбинки. — Меня волнует только то, что сегодня ничто не встанет между нами. Будем только ты и я. Кожа… — я наклоняюсь и целую ее ложбинку, — … к коже, — говорю я напротив ее пышной груди, дико нуждаясь в том, чтобы пососать ее.
Отпустив ее талию, я расстегиваю юбку и снимаю с Джозефин одежду. Она стоит передо мной в черном кружевном лифчике, трусиках и алых туфлях. Она покрыта татуировками, и выглядит как чертова богиня рок-звезд. Я не отвожу взгляд, пытаясь выжечь в памяти этот образ, чтобы помнить это, когда нам будет по сто лет, и напоминать Джозефин, как она впервые отдала мне свое тело.
Потянувшись ей за спину, я расстегиваю лифчик и позволяю ему упасть на пол. Ее освобожденная грудь задорно подскакивает, и я в предвкушении облизываю губы. Запустив пальцы под резинку ее трусиков, я тяну их по бедрам, вниз к лодыжкам. Она собирается снять туфли, но я прикасаюсь к ее ноге, останавливая ее движения.
— Оставь их, любимая. Они красивые и утонченные, как и ты.
Опустившись перед ней на колени, я смотрю вверх и вижу густой румянец, покрывающий ее щечки. Я помогаю ей переступить через трусики, а затем встаю, чтобы насладиться полностью обнаженным видом Джозефин. Прижав руку к груди, я пытаюсь дышать.
— Господи боже. Мое завещание на столе в офисе шерифа, на случай, если я не переживу сегодняшнюю ночь.
Джозефин смеется, и этот звук вырывает меня из оцепенения — я снимаю рубашку и брюки. Когда я предстаю перед Джозефин в боксерах, она подходит ко мне, проскальзывает пальцами под резинку и тянет их по бедрам. Она, как и я, опускается передо мной на колени, когда я переступаю через них. Джозефин стоит на коленях передо мной, разглядывая мой член. На головке появляется капелька смазки, и Джозефин облизывает свои соблазнительные красные губы.