Шериф с Мэр-Ривер
Шрифт:
Флэш Моран проговорил, как всегда, высокомерно:
— Все, что может ему перепасть в Мэд-Ривер, так это -пасти скот для какой-нибудь из небольших компаний. Потеряет только время. Не говоря уж о том, что банды сиу всегда набрасываются именно на владельцев небольших ранчо. Каждые четверо из пяти таких скотоводов бросили свое дело за последние полгода.
Тим Паркер холодно взглянул на него:
— Видел я места и похуже.
— Не говорите заранее! — посоветовал Моран.
Абель Грей удостоил Тима дружеским взглядом:
— Если
Тим мрачно улыбнулся.
— Из меня проповедника не выйдет!
Сабрина улыбнулась ему опять:
— Уверена, что мой отец желал видеть вас вовсе не в этой роли. Но нам всегда необходим помощник: чтобы достать деньги, купить или выстроить здание…
— Я учту ваше предложение, — пообещал Тим.
Сэм Смит проглотил остатки виски и, отложив бутылку, обратился к проповеднику:
— Надеюсь, пастор, вас не беспокоит, что я позволил себе тут немножко… подкрепиться?
Проповедник Абель Грей тонко улыбнулся.
— Я верю, что умеренность есть самый мудрый путь. Но я не стал бы навязывать мои собственные убеждения другим.
Старый старатель хихикнул:
— Именно так, преподобный. Вот и я говорю: живи и давай жить другим. Но не надо недооценивать важность виски. Я всегда говорил: виски — это эликсир жизни.
Глаза Сабрины блеснули.
— И вам никогда не пришлось усомниться в этом, мистер Смит?
— Нет, мисс! — торжественно заявил старик. — Хотите, расскажу, как я пришел к этому убеждению? Когда я бродил в одиночестве, вдали от дорог, в поисках богатой золотой жилы, я почувствовал себя совершенно покинутым и несчастным.
— О, могу себе представить, — сказала девушка.
— Тогда я принялся искать себе друзей среди всех сотворенных Господом живых созданий, которые встречались вокруг меня, — Сэм Смит продолжал со всей серьезностью.
– Однажды я приручил волка, как собаку. И еще у меня была крыса, следовавшая за мной повсюду, словно кошка. Но больше всех из этого сброда я полюбил лягушку. Я нарек ее Вилли
Сабрина рассмеялась:
— И что же, это была какая-то особенная лягушка?
— Да, мисс, — заверил ее Сэм Смит. — Посудите сами; каждую ночь, когда я просиживал в одиночестве возле костра, этот Вилли появлялся из темноты и усаживался возле меня. Я прикладывался время от времени к бутылке, чтобы нарушить как-то однообразие, и вот, спустя несколько ночей, я заметил, что Вилли наблюдает за мной. Он смотрел на меня печальным, заискивающим взглядом, а горло его вздрагивало так, будто он уже несколько месяцев не пробовал виски. Он просто возбуждал сострадание!
Преподобный Абель Грей поднял удивленно брови.
— Не намекаете ли вы, что лягушка выпрашивала у вас алкоголь? Виски стал бы для нее ядом!
— Я был совершенно уверен, что Вилли хочет выпить, — сказал Сэм Смит. — Я окончательно разжалобился и немного
Тим Паркер и блондинка обменялись улыбками. Она сказала:
— Так вы музыкант, мистер Смит? Тогда мы должны пригласить вас играть для нас в церкви… когда мы ее выстроим.
— Если вас устроит губная гармошка — готов сделать одолжение, — ответил старик. — Эх, если бы лягушонок Вилли оказался сейчас здесь и мог рассказать, как мы с ним наяривали! Почти каждую ночь в течение месяца! Мы с ним распивали бутылочку и устраивали вечерний концерт. Он так наловчился, что мог квакать почти в любом ключе. Но все хорошее однажды кончается.
Проповедник спросил:
— Что же разрушило дружбу? Вы отправились куда-нибудь дальше?
— Нет, — сказал старик. — Хотя я и готов был оставить этот участок через несколько дней. Но трещину в нашей дружбе оставила нехватка виски.
— Нехватка виски? — переспросила Сабрина.
— Да, именно это. У меня не хватало выпивки для обоих, и я отложил последнюю бутылку для себя. Вилли еще появлялся, чтобы просто посидеть со мной, но видели бы вы, как печален он был! Я не мог смотреть в его умоляющие глаза. Я начинал играть, но он больше не квакал. Это тронуло меня до глубины души, и я задумался: чем бы облегчить его страдания. И вдруг вспомнил про бутылку «Сарсапариллы» в моей седельной сумке. Конечно, это не виски. Но я вообразил, что Вилли не заметит перемены. Откопал я бутылку в своих пожитках, наполнил для друга блюдце. И он оживился, и жадно вылакал все до капли.
Проповедник Грей сказал:
— Что ж, Вилли первым стал на правильный путь. Надеюсь, судьба вознаградила его.
Сэм Смит холодно глянул на священника.
— Как раз наоборот. Когда Вилли вылакал «Сарсапариллу», я взял свою гармошку в зубы и начал играть, думая, что он присоединится, как обычно. Но тут…
— Что? — спросила Сабрина.
— Вилли издал самый громкий вопль, какой я когда-либо слышал, и, опрокинувшись на спину, принял смерть! С тех пор я никогда не притрагивался к «Сарсапарилле».
Все пассажиры рассмеялись — за исключением Флэша Морана.
На некоторое время воцарилась тишина, так как каждый из пассажиров вернулся к своим мыслям. Тим вспомнил, как шесть лет назад был беззаботным фермером на маленьком ранчо в Юте. Он только-только женился и закончил строить дом для своей красавицы Эллы. Он собирался расширить свои владения и застолбил новые участки предполагая впоследствии передать их будущим сыновьям.
Люди любили Паркера, и он отвечал им тем же. Элла и Тим посещали крошечную баптистскую церковь. А еще в их жизни были площадка для танцев и домашние вечеринки, которые вносили разнообразие в тяжелые будни фермера.