Шерас
Шрифт:
Казалось, сражение идет везде. Маллы вламывались через главный вход дома в переднюю, взбирались на открытые галереи, лезли в окна, карабкались по стенам на верхние ярусы здания. Там, где еще недавно, тихо посапывая, спал в колыбели малыш, всё было перевернуто, поломано и забрызгано кровью. Ярусом выше, в покоях ДозирЭ и Андэль, два авидрона долго сдерживали наседающих маллов и все-таки погибли под ударами малльских мечей.
ДозирЭ трижды ввязывался в жесточайшую рубку и дрался с необычайной злостью, но с самого начала у него что-то не заладилось: ему в плечо, пробив пластину оплечья, вонзилась стрела,
Прилагая огромные усилия, ДозирЭ сумел разделался с шестью маллами, а седьмому снес голову, поднимаясь по узкой каменной лестнице.
Заняв нижние помещения, маллы рвались наверх. Все наемники, присланные Идалом, по всей видимости, уже погибли. ДозирЭ перекрыл единственный проход, ведущий наверх. Он пытался устоять, но вынужден был шаг за шагом пятиться, то и дело увертываясь от брошенных топориков. Один из них вскользь ударил по шлему. Становилось всё труднее и труднее парировать дробные удары искривленных малльских клинков.
Он уже был на хироне. Более отходить было некуда.
ДозирЭ огляделся. Ночь выдалась ясная. Андэль, прижав к себе ребенка, завернутого в голубую ткань, стояла на коленях возле тела Чапло, в груди которого глубоко сидели две стрелы. Услышав рядом шум, она оглянулась и увидела ДозирЭ — шатающегося от усталости, в помятых доспехах, в крови. На мгновение их взгляды встретились. Ее глаза были наполнены горем, ужасом, а еще мольбой: «О, любимый, сделай так, чтобы всё скорее закончилось!» Яриадец находился здесь же. Весь его вид свидетельствовал о готовности драться.
— Кирикиль, ко мне! — позвал ДозирЭ.
Они встали рядом. Вдвоем им удалось остановить маллов и довольно долго удерживать их на почтительном расстоянии.
— Что с Чапло?! — спросил ДозирЭ, продолжая ловко орудовать своим мечом.
— Поразил из самострела четырех дикарей. Я своими глазами видел! Но они его потом заприметили… — отвечал Кирикиль, держась несколько сзади, но очень умело помогая хозяину своим вертлявым клинком на длинной руке.
Низкорослый молодой дикарь, почти юноша, со жгучей ненавистью во взгляде, метнул в ДозирЭ кинжал, метясь ему в лицо. Грономф едва успел уклониться, и клинок лишь содрал кожу на подбородке. Кирикиль сделал из-за спины ДозирЭ широкий выпад и воткнул юнцу в самое сердце тонкое лезвие морской рапиры.
Наконец маллы ворвались на хирону. Разом рассыпались по площадке. Человек двенадцать. ДозирЭ бросился защищать Андэль, Кирикиль замешкался, и его тут же сбили с ног и тяжело ранили. ДозирЭ атаковал двух маллов, нанес им тяжелые увечья и кинулся к яриадцу,
— ДозирЭ! — послышался отчаянный крик Андэль.
Молодой человек оглянулся: один из дикарей стоял уже в шаге от возлюбленной и, без сомнения, собирался ее убить. ДозирЭ метнулся к нему, рубанул сверху вниз со всей силы и рассек негодяя от плеча до сердца. Рядом появились уже четверо горцев. ДозирЭ почувствовал, что не в силах продолжать бой, еще немного — и произойдет кровавая развязка…
Совершенно неожиданно маллы остановились и чуть отступили. В их глазах ДозирЭ разглядел некоторое замешательство. Сначала он не мог понять, что произошло, но потом заметил, что все горцы куда-то смотрят, и обернулся в ту же сторону. В свете Хомеи он отчетливо увидел, как прямо по огородам толпой бегут легко вооруженные люди. Их было несколько сотен, и с ними еще десяток всадников. Все они наперегонки спешили к дому: им оставалось преодолеть шагов пятьсот. ДозирЭ с радостью признал в бегущих местное ополчение.
Горец в дорогих мехах, с которым ДозирЭ разговаривал перед штурмом, был здесь же, рассчитывая лично отрубить голову ненавистному авидрону. Он злобно рыкнул на своих соплеменников, и двое маллов кинулись к ДозирЭ. Через мгновение оба были изрублены в куски. После этого сразу трое дикарей бросились в атаку, но и их постигла та же участь. Теперь маллов оставалось всего четверо, и никто из них не решался напасть первым.
Тем временем ополченцы подошли уже совсем близко, их крики раздавались у самых стен. Маллы тревожно переглянулись.
— Если вы желаете умереть — я к вашим услугам! — устало обронил ДозирЭ. — Однако если вы поспешите, вам еще удастся уйти!
Предводитель горцев опустил свой окровавленный паранг.
— Мне тяжело в этом признаваться, — сказал он, сверкая черными глазами, — но ты, ДозирЭ, самый доблестный воин из всех, кого я когда-либо видел! Клянусь Якиром! И ты заслужил небольшую отсрочку. Однако ты всё равно умрешь! Ахлерой никогда никому ничего не прощает…
С этими словами горец рявкнул что-то своим соплеменникам, и маллы поспешно покинули место боя.
Обессиленный ДозирЭ выронил меч. Дрожащими руками он снял шлем и вздохнул всей грудью. Лицо его было в поту и крови….
Маллы, жалкой кучкой, оставшейся от сильного отряда, выбежали из дома, вскочили на лошадей и во всю мочь поскакали в сторону, противоположную той, откуда приближалось подкрепление. Ополченцы остановились и стали свистеть им вслед, махать оружием и что-то кричать, даже и не подумав преследовать.
— Жалкие глупцы! — выругался ДозирЭ и тут, вспомнив об Андэль, посмотрел в ее сторону.
Молодая женщина по-прежнему стояла на коленях возле убитого отца с плачущим Волиэну в руках. Ее лицо было белым-белым. Она смотрела на воина глазами, полными слез, а губы что-то шептали — наверное, молитву.
ДозирЭ бросился к Андэль:
— Всё кончено! Не бойся, они тебя не тронут…
Он попытался поднять ее на ноги, но она воспротивилась:
— Не надо!
— Ну успокойся! Пойдем… Чапло не вернешь. Он теперь уже на звездной дороге… Он жил, как цинит, и умер, как цинит. Это достойная смерть, я сам хотел бы так умереть!