Шерас
Шрифт:
Лимские пираты образовали глубокий линейный строй шириной примерно пять итэм. Позиция эта состояла из четырех сильно оторванных друг от друга линий, в каждой из которых было по пятьсот вистрог, выстроенных в две шеренги. Позади строя находился резерв, настолько мощный, что его можно было принять и за основные силы. Помимо этого, на флангах стояли еще две больших армады, кораблей по пятьсот в каждой. Таким образом, воины с матри-пилоги насчитали не менее четырех тысяч лимских вистрог; все эти корабли были боевыми, а на их палубах было полным-полно вооруженных людей.
Алеклия
Если Инфект и подумывал ранее атаковать первым, то теперь, приняв перемену ветра за плохое предзнаменование, решил обороняться. К тому же никто не предполагал, что пиратам удастся собрать такое несметное количество кораблей. Если б несколько месяцев назад, когда решалась судьба этой экспедиции, Алеклии сказали, что ему придется сразиться с четырьмя тысячами галер противника, он, конечно, не решился бы выступить в поход или, скорее всего, рассмеявшись, просто не поверил бы, что подобное возможно: таких флотилий еще никому и никогда не удавалось собирать!
Но теперь Божественный с палубы «Саталикозы» собственным глазами видел эти корабли — тысячи судов и на них не менее полумиллиона воинов Лимы. Откуда они взяли эти корабли? И на какие деньги набрали столько команд? А главное: почему в Авидронии никто не ведал об этом, оценивая неприятеля значительно скромнее?..
В центре своего боевого строя Инфект разместил прямой линией «Священную Армаду», поставив корабли в три шеренги — по восемьдесят галер в каждой. Все суда он приказал развернуть левым бортом, чтобы применить имеющиеся метательные механизмы.
Правый и левый фланги, завернутые внутрь позиции, заняли «Армада Грономфы» и армада «Авидрония». Позади получившейся дуги расположилась второй боевой линией «Белая Армада» и в ее центре — «Саталикоза». Таким образом, ширина линейного строя авидронов едва ли уступала ширине боевой позиции лимов. Вперемежку с кораблями, а также сзади них и перед ними расположились малые галеры, прежде всего таранные и поджигательные. За спиной авидронского построения на значительном удалении вытянулась в прямую линию армада «ФорнЭ». Она была призвана служить резервом и одновременно защитой многочисленным транспортным и торговым судам.
Авидронских боевых кораблей набралось чуть более тысячи ста, и из них всего шестьдесят семь флурен — четырехмачтовых боевых судов удивительной мощи и маневренности. Основную же массу флота составляли построенные специально для этого похода палатины нового типа на двести пятьдесят четыре гребца, сто пятнадцать цинитов и двадцать метательных механизмов. Четыре же роскошные флурены-вискосты, самые большие и самые быстрые авидронские корабли, хотя и представляли собой непобедимые плавучие крепости — четыреста семьдесят гребцов, около трехсот матросов и цинитов, пятьдесят метательных механизмов, —
В дополнение к большим кораблям Алеклия располагал тысячью малых галер, чаще беспарусных, а также «плавучим фортом» и семьюстами морскими лодками, многим из которых было поручено выручать воинов, оказавшихся в воде.
После долгих подсчетов и споров военачальники решили, что флотилия лимских пиратов по своей совокупной силе превосходит авидронский флот в два раза. «Бывало и хуже!» — отвечал на это Божественный, поразив опытных флотоводцев своей неожиданной беззаботностью, если не сказать легкомыслием.
Корабли противоборствующих сторон простояли без движения друг против друга до утра следующего дня. Авидроны «молились к смерти», испытывали механизмы и распевали гимны, обращая взоры в сторону «Саталикозы». Капитаны собирали на палубах команды и в последний раз обсуждали действия каждого во время сражения. Деревянные части всех надпалубных строений по возможности защищались мокрыми шкурами, повсюду расставлялись бочки с водой. Из трюмов поднимались стрелы, дротики и метательные снаряды. На всех кораблях гребцам раздали по три порции еды и позволили вдоволь выспаться.
Наконец со стороны позиций противника донеслись тягучие звуки музыкальных мехов, и пиратские вистроги первой линии окунули весла в воду. Авидроны тут же оживились, заголосили трубы, послышался бой калатуш и сигналы сотен раковин и рожков. На реях взвились разноцветные ленты, а на мачтах затрепетали поднятые боевые знамена. На палубах забегали матросы и циниты: каждый спешил занять свое место. Гребцы, взявшись за весла, в несколько слаженных приемов подправили корабельный строй.
Весь авидронский флот словно стряхнул с себя рассветную сонную вялость, выпрямился, выпятил грудь, засиял в лиловых утренних лучах.
Тем временем лимские вистроги первой линии уже приближались, наступая настолько плотной стеной, что суда едва ни касались друг друга. Шли молча — слышались только удары весел о воду. Что-то жуткое было в том, как наступала эта хмурая туча из пятисот кораблей. Наверное, не один матрос испытал смятение при виде надвигающихся армад, растянувшихся по фронту на тысячи шагов.
— Глядя на эту атаку, несложно потерять самообладание, — поделился своими чувствами Идал с ДозирЭ. Оба стояли у борта на палубе «Гуанга» и с замиранием сердца наблюдали за развитием событий. — Недаром рассказывают, что при виде лимских вистрог многих еще до столкновения охватывает ужас.
— И правда, — поддержал ДозирЭ. — В последний раз мне было так же страшно, когда наш монолит атаковали конники во время кадишского сражения, помнишь?
Рядом раздался лязг оружия.
— Я слышу, кто-то произнес слово «страх»? Не тебе ли, ДозирЭ, страшно? Уж от тебя я не ожидал подобного слабодушия. Впрочем, я твой друг и поэтому готов самым любезным образом сохранить в тайне твое невольно излившееся чувство. Может быть, тебе стоит посетить святилище Инфекта? Время еще есть. Бог с удовольствием поделится с тобой толикой своей огненной отваги, которой наделен с избытком. Или ты еще не простил ему обиды?