Шёпот звёзд
Шрифт:
— Это и есть космос. А это планета Амаран номер шесть, — Валекиан показал на красную планету, — с неё мы и взлетели. В этой звёздной системе все планеты называются Амаран, только под разными номерами, так объяснял доктор.
— Удивительно, — проговорил я и задумался.
Все вопросы из головы куда-то исчезли, и я больше ничего не мог сказать, только смотрел с удивлением в холодную пучину космоса. Было в нём что-то родное. В мои мысли закрался еле слышный, невнятный шёпот, но я узнал его: этот же голос рассказывал мне сказки.
— Мы на космическом корабле, доктор называет его «Гемиль». Если тебе интересно,
— А чем вы здесь занимаетесь? — я начал постепенно приходить в себя, а мой сосед, похоже, был готов с энтузиазмом рассказывать обо всём.
— Мы принимаем участие в исследованиях доктора. Он спас жизнь каждому из нас, взамен мы стали его «подопытными». Он испытывает на нас новые лекарства, ставит уколы, проводит тесты с помощью разной техники. Обычно это не больно. И точно лучше, чем смерть, — последние слова Валекиан проговорил с едва заметной печалью в глазах.
— А ты тоже с Амарана? — я никак не мог оторвать взгляд от прекрасной планеты.
— Нет, доктор называл мою планету Дим-Бима, она далеко отсюда. Мой родной язык похож на ваш, поэтому я тебя понимаю, — его глаза стали влажными.
Было понятно, что мальчик пытался изо всех сил не заплакать. И тут я понял, почему он говорит со странным акцентом.
— Давно ты здесь? — я сочувствовал ему.
— Два стандартных года. Один такой год равен четырёмстам суткам, а сутки длятся двадцать четыре часа. И я бы очень хотел вернуться домой, — он помолчал немного и добавил: — Скоро будет ужин, и ты увидишь остальных детей. Мы все с разных планет, родной язык у всех разный. Тебе придётся выучить язык доктора, я помогу. Тогда ты сможешь говорить свободно, как с Гемилионом, так и с другими детьми.
— Но доктор же и так понятно говорил со мной, зачем? — спросил я, недоумевая.
— Он использовал коммуникатор, это такое устройство, которое вставляется в ухо и преобразует твою речь в речь на языке твоего собеседника, — Валекиан показал пальцем на своё ухо.
— И это устройство есть только у доктора?
— Да, коммуникатор всего один.
— А что за штука у тебя на шее? — я показывал на устройство в виде ошейника.
— Это чтобы никто не сбежал и не напал на доктора. Он сказал, что эта штука взрывается по его команде. И если самому попытаться его снять, тоже взорвётся.
— Ужас! — вскрикнул я.
— Доктор называет это «мерами предосторожности». Говорит, что мы без него не выживем.
Неожиданно прозвенел короткий звуковой сигнал. Валекиан объяснил, что это звонок на ужин, и нам пора идти. Мы прошли по коридору дальше и вышли в большой зал со множеством длинных столов. Постепенно подходили другие ребята, и все рассаживались. На столах уже стояла еда и напитки, которые также приносили другие дети. Валекиан повёл меня к нашему месту. Мы сели за стол, и я огляделся. Доктор сидел с книжкой в руках за отдельным маленьким столиком. Я насчитал приблизительно пятьдесят детей.
— А есть ещё кто-нибудь из взрослых? — спросил я Валекиана.
— Самым старшим детям тут по пятнадцать стандартных лет. Старше нет никого, кроме доктора. Мы сами готовим, убираемся, выполняем некоторые обслуживающие
— А что становится с теми, кто вырастает? Если тут нет взрослых… — тихонько уточнил я.
— Никто не знает. Я не встречал детей, которые живут тут больше шести лет. Бывает, дети пропадают независимо от возраста, — шёпотом ответил Валекиан. — Мне кажется, они пытались сбежать и взорвались от заряда на шее.
— Поэтому ты хочешь домой?
— Да… — ещё тише прошептал Валекиан, опустив глаза.
Мы принялись ужинать. На столах стояло пюре из амаранских стеблей ковентуса с мясом лесных кабанов. В блюде чувствовались какие-то неизвестные специи, что делало еду невероятно вкусной. Запил я это удовольствие компотом из лесных ягод.
После ужина все разошлись по каютам, и Валекиан сказал, что сейчас свободное время.
Мы сидели на кровати, сосед достал учебник и стал учить меня общему языку. Было очень интересно, и я легко запоминал целые выражения, словно уже слышал какие-то слова раньше. Так прошло несколько часов, а потом снова прозвенел звонок. Это был знак ко сну, мы разделись и легли в свои кровати. Прежде, чем уснуть, я поблагодарил Валекиана за помощь, и он улыбнулся мне в ответ. Спали крепко.
Проснулись мы от более продолжительного звонка, оделись и пошли в душ. По правилам — гигиенические процедуры были каждое утро, потом дети шли на завтрак. Сегодня была неизвестная мне каша с кусочками сладкой мяты. Но тоже было вкусно. После завтрака дети расходились по своим обязанностям, и Валекиан тоже пошёл работать. Он сегодня должен был заниматься уборкой душевых. Я остался в столовой вместе с доктором и детьми, которые убирали тарелки и протирали столы. Гемилион после трапезы сразу подошёл ко мне и присел рядом.
— Тебе нравится у нас? — с улыбкой спросил он.
— Да. Еда очень вкусная. Мы хорошо поладили с Валекианом. Он учит меня вашему языку.
— Замечательно!
— А чем я буду заниматься у вас? Меня надо вписать в график дежурств, — потребовал я.
— Пока не надо, — Гемилион усмехнулся.
— Почему? — удивился я.
— Сначала я хочу провести кое-какие тесты и узнать побольше о тебе и твоём даре.
— А больно не будет?
— Нет, конечно. Пойдём со мной.
Я пошёл за доктором. Мы дошли до конца столовой, а оттуда — в новый коридор с белыми дверями. Гемилион приложил какую-то карточку к одной из дверей, и та отодвинулась. Мы вошли в большую комнату. Там было очень много непонятных приборов и кушетки.
Старик велел мне снять рубаху и ложиться на кушетку, я так и сделал. Потом он присоединил к моей голове и груди множество проводов, и сам сел у монитора. Больно не было, скорее, немного холодно от креплений датчиков. Гемилион смотрел в экран и размышлял над тем, что там видел. В какой-то момент его глаза сильно напряглись, и он посмотрел на меня с недоумением и спросил:
— А кто твои родители?
— Своих родных родителей я не знаю, меня вырастили ведьма и пират. Они верили, что Морской Бог принёс меня им, потому что у них не могло быть своих детей. Ведьма нашла меня на пляже после большой волны.