Шепот в ночи
Шрифт:
– Прежде чем вы уедете, умоляю, разрешите передать вам разговор, который имел место между леди Элис и Хорьком. Он произошел за день до вашей свадьбы. Хотя само сообщение мало поможет выполнению вашей задачи, оно даст ответ на вопрос о мотивах, которыми руководствуется Хорек. – Не имея ни малейшего сомнения в том, что именно Уолтер был источником грязных сплетен о том, что Дэйр якобы натворил в замке Кенивер, Томас тем более хотел передать все Дэйру.
Уверенный, что рассказ Томаса относится к тем возражениям, с которыми Уолтер выступил перед тем, как отец Мордэйн начал обряд венчания, Дэйр, однако, очень заинтересовался. Он спокойно слушал, как
– Я признателен как Арлену, так и его матери, и вам за то, что сообщили мне все это. Я согласен, что это некоторым образом объясняет поведение Хорька, но при этом мы не должны забывать, что сам он – всего лишь ничтожная часть очень большого и опасного целого.
Оба рыцаря с серьезным видом кивнули в знак согласия. Томас выразил вслух тревожные мысли, владевшие ими:
– Мы не забываем, что настоящая угроза зреет где-то за пределами Уайта.
На эти слова Дэйр ответил мимолетной улыбкой. Затем, зная как важно в таком деле не упустить время, еще раз подтвердил свои намерения, вскакивая в седло:
– Я отправляюсь, чтобы выследить нашу дичь.
Нетерпение, как и чувство юмора, было частью натуры Томаса, поэтому он не мог оставить все дело в таком неопределенном состоянии и задал Дэйру полушутливый вопрос:
– Как только ты найдешь подтверждение своим догадкам, обещай мне покончить с этим ничтожеством.
– Что? – спросил Дэйр с насмешкой. – И тем самым подтвердить то прозвище, что я ношу всю свою жизнь? Нет, я не такой дурак.
И с этим неоспоримым возражением он направил коня к выходу. Хотя то, что он узнал о подлых наветах Уолтера, так и подмывало его выполнить просьбу Томаса, он решил, что только выследит этого человека и, может быть, ему посчастливится раздобыть доказательства вины этого человека, о которой пока у него были лишь серьезные подозрения.
Дэйр знал о себе, что он хороший воин, способный встретить и поразить любого врага в настоящем поединке, но в этой гораздо более важной схватке он ощущал себя на грани поражения. Нелепость ситуации заставила его губы дрогнуть в невеселой усмешке. Конец храброго воина может наступить не от удара меча или стрелы, но от едкого оружия темных наговоров, проникающих в глубину человеческого сознания и поражающих страхом сильнее, чем сталью.
После того как граф ускакал прочь, Томас повернулся к Ульгеру с веселой улыбкой, которая в последние дни стоила этому господину гораздо больших усилий, чем прежде. Под влиянием мрачного настроения Дэйра и отчаянных слез Элинор за последние двое суток его обычная жизнерадостность потускнела.
– Если я понадоблюсь тебе, я буду на ристалище. Нужно потренировать мальчиков в метании копья.
Если что и могло поднять его
Ульгер рассеянно передернул плечами и кивнул в знак согласия, погруженный в мысли об ожидавших его делах, которые раздражали его своей обыденностью.
– Все-таки нужно взглянуть на смену караула. Надо попозже пройтись снова по стенам и проследить, как идет дежурство.
То, что охрана на стенах обычно уставала чеканить шаг и расслаблялась, отравляло ему жизнь. Поэтому, когда Томас направился к мосту, обычно опущенному в дневное время, и дальше к площадке, расчищенной за рвом и деревней, Ульгер повернул к внутренним воротам. Помимо раздражения, которое вызывали у него нерадивые часовые, в глубине его души всегда была забота о тех, кто находится под его командой. Способны ли они и захотят ли встать на защиту своего графа и будущего благополучия всего Уайта?
Пока он шел от одного выхода на стене до другого, через коридоры и переходы, звук его тяжелых шагов лишь подчеркивал охватившее его беспокойство. В большом зале было относительно тихо, несколько человек молча сновали туда-сюда, занятые обычным трудом. Но когда он спустился в кухню, тишина сменилась ровным гулом никогда не прекращающегося приготовления пищи. Стук черпаков о котел, бульканье сока тушеного мяса, шипение переливающегося через край бульона и непрерывная болтовня поварят – все это заглушало шаги приближающегося Ульгера. Клубы дыма в караульном помещении не сразу раскрыли его присутствие, и он ясно разобрал речи стражников, сгрудившихся за столом:
– Я обрадовался, что наш граф обзавелся женой и что его жена – леди Элис. Может, ее доброта смягчит то зло, что переполняет его. – Говорящий это был огромных размеров и славился тем, что был свиреп и непобедим в бою.
– Я думал так же, но, видно, этому не бывать.
Это подал голос молодой Раннольф, серьезный парень, недавно поступивший в гарнизон Уайта.
– Уж насколько хороша и добра леди Элис, но и она не могла даже одну ночь выдержать в присутствии злого Дьявола.
Ульгер свирепо нахмурился. Эти слова подтверждали все его опасения. Но не успел он шагнуть вперед и прервать этот глупый, а главное, предательский разговор, как еще один собеседник вставил свое слово:
– Да, служанка в зале рассказывала, как вчера Дьявол промчался по лестнице, круша все на своем пути, и ускакал в темноту ночи. Ну-ка, кто из нас может, не боясь ничего, в одиночестве разъезжать по ночам?
В первое мгновение Ульгер почувствовал раздражение против этого человека: одного возраста с Ульгером, он все-таки должен был хоть что-то понимать. Но затем появилось просто презрение ко всем этим людям, считавшим себя храбрыми воинами, а на деле так окутанным суевериями, что они боялись ночной темноты.
– Ни один из нас, – молодой стражник лишь подтвердил нелестное мнение Ульгера. – На такое может осмелиться только дьявольское отродье.
Суеверие так просто не искоренишь, но чтобы как-то поколебать их слабую логику, Ульгер спросил резким, холодным тоном:
– Будь граф Родэйр действительно тем дьяволом, каким вы его считаете, разве могла бы его невеста отвергнуть его? Если уж верить до конца всем сплетням о дьяволе и его кознях, то он должен бы обладать сверхъестественной властью и подчинить ее своей воле.