Шепот в ночи

Роджерс Мэрилайл

– Я пыталась противиться ему, я пыталась. – Тэсс сжала тряпку и прикрыла ею искаженное лицо. – Это правда, но он сильнее меня. Я не могла противиться ему.

Хотя она говорила туманно, Элис поняла ужасный смысл слов слишком хорошо. Она могла поверить и поверила в то, что Тэсс побывала в постели у Дэйра, но она никогда не поверит, что он ударил женщину или кого-нибудь еще.

Элис снова отвела руки Тэсс от лица и начала мазать шрам мазью, которую Клева дала ей для лечения ее собственных синяков после похищения. При всем том, что Тэсс обычно притворялась и играла свои роли, эта рана была слишком реальна, как и ее страх. Кто-то ударил ее, кто-то напугал. Не Дэйр, но тогда кто? Ответ

не был важен для нее. Главное – не допустить, чтобы эту отвратительную историю связали с именем Дэйра. Злые слухи не должны были достичь своей цели. Для этого ей нужно притвориться, что она поверила каждому слову Тэсс.

– Дьявол продолжает творить зло. – Желтовато-коричневые глаза с удивлением уставились на Элис, съежившуюся, как будто нападение было совершено на нее. Тэсс приняла ее ответ, как знак того, что она безоговорочно поверила в ее беды, но в то же время чувство удовлетворения смешалось с неожиданно возникшим чувством стыда. Эта леди Элис по-прежнему мягко относилась к ней, хотя она заставила страдать ее, женщину, которая вызвала восхищение у Арлена.

Эти мысли вызвали у Тэсс новый приступ слез. Как она расскажет ему об этих неприятностях, если он когда-нибудь вернется? Она всегда насмехалась над ним, и, наверное, ее беды и поступки не будут волновать его. Текущие по ее щекам слезы смыли целебную мазь, так аккуратно нанесенную на ее лицо. Элис терпеливо повторила процедуру. Тэсс уже не чувствовала прежней решимости. Но в следующее же мгновение она поняла, что нужно делать выбор: или она признается во всем и вызовет этим гаев Уолтера, или немедленно возобновит атаку. Чувство самосохранения победило.

– Граф Дэйр был очень сердит на меня за то, что я вам сказала. Он так разозлился, что ударил меня и сказал, что если я сделаю это опять, мне будет хуже. – Эти слова напомнили ей об угрозе, которую ее нежеланный «союзник», без сомнения, будет только рад привести в исполнение. Она с упорством продолжала: – Прошу вас, не выдавайте меня ему, иначе я умру.

Впервые юный Халберт смог присоединиться к Джеймсу и другим пажам, чтобы прислуживать за ужином. Все, кто сидел за высоким столом, были погружены в свои проблемы.

Элис опоздала на ужин, но ее это мало заботило. Она почти не притронулась к еде, потонув в беспорядочной череде растущих тревог. Ее мысли вновь и вновь возвращались к опасным слухам, которые, как и раньше, быстро расползались по замку и, казалось, были так же неискоренимы, как сорняки.

Ни Томас, ни Элинор не оправились после своего противостояния. По крайней мере, одного дня, прошедшего после этого разговора, было недостаточно. Они уставились на еду, к которой едва прикоснулись, не желая встречаться взглядом друг с другом. Они были так же заняты своими мыслями, как и Элис. На Сибиллин никто не обращал внимания. Она была раздражена тем, что Дэйр не проявлял к ней интереса, и, отвернувшись от него, открыто кокетничала с несколькими охранниками, глядевшими из-за своих столов на нее.

В течение всего ужина Дэйр пристально смотрел на Элис, молчаливо требуя, чтобы она взглянула на него. Как еще мог он сообщить ей о своем желании поговорить с ней наедине? Без сомнения, он не мог сказать этого вслух. Дэйр был так сосредоточен, что даже не заметил удовлетворенного выражения лица своего врага, уже обратившего внимание на то, что Элис упорно не отвечает на вызов голубых глаз.

Находясь под могущественным вниманием Дэйра, Элис тоже не почувствовала, что Уолтер наблюдает за ней. Рассказ Тэсс вызвал в ней лишь тревогу и страх, что она невольно может укрепить слухи, так обильно очерняющие Дэйра. Она замужем, и если заметят, что она стала жертвой его козней, это только подтвердит сплетни об ужасном обольщении,

о котором, как она подозревала, Тэсс будет говорить повсюду. Это еще один повод для богатого воображения слушателей. Элис намеревалась предотвратить опасность, нависшую над Дэйром, и не ответила на его взгляд. Все было напрасно. Ее сердце ей не принадлежало, и она это знала. Этот страх придавал ей силы. Она откажется от искушения, от того блаженства, которое ее ждало в объятиях Дэйра.

С той самой ночи, когда было объявлено о смерти ее похитителя, в замке Уайт не появилось ни одного бродячего артиста. Элис не сомневалась, что жонглер, выступавший у них в то время, повторил историю жутких преступлений, совершенных графом Дьяволом, наслаждаясь мимолетной славой рассказчика. Безусловно, артисты, услышавшие эту историю, не желали подвергать себя опасности. Однако даже самое замечательное представление не удержало бы сидящих на почетном помосте, настолько сильная тревога чувствовалась в атмосфере зала. И хотя вчера все поднялись наверх в малую гостиную, сегодня быстро разошлись по своим покоям. Все, кроме Дэйра. Его было нелегко заставить повернуть с выбранного пути.

Как того требовали хорошие манеры, Элис отошла в сторону, чтобы сначала по лестнице прошли Элинор и Сибиллин. Почувствовав, что к ней приближается Дэйр, она быстро начала подниматься вверх, но он мягко схватил ее за руку.

– Элис, я хотел бы… – Глубокий голос Дэйра неизменно находил отклик в ее сердце. Элис пошла бы за ним на край света, но тут раздался другой голос.

– Дэйр, юный Халберт сказал мне, что вы посоветовали ему учиться писать. – Никогда Уолтер не говорил со своим хозяином без крайней необходимости. Сейчас ему нужно было воспользоваться этой уловкой, чтобы разъединить эту пару.

Внутренний голос говорил ей, что она должна быть благодарна, но вместо этого она вспыхнула от глубокого разочарования, такого, что из ее горла чуть не вырвался крик. Чтобы скрыть предательски прорывавшиеся чувства, Элис поспешила в свою темную и неприветливую комнату. Маленькая спальня едва была освещена мерцавшим огоньком единственной горевшей свечи. В тоске и бессильной ярости Элис бросилась на кровать. Матрас на ней сбился, и это стало еще одной причиной для раздражения в этот неприятный день. Она поднялась и несколько раз ударила по сбившимся местам, затем снова упала на кровать лицом вниз, а невольные слезы закапали сквозь сердито сжатые ресницы. Ее жизнь очень изменилась – стала такой сложной. Прошли те милые времена, когда ее наставником был отец, когда все было так ясно и просто.

Какой удар! Элис резко перевернулась на спину. Если она чему и научилась в этой путанице, в которую превратилась ее жизнь с тех пор, как отца обвинили в измене, так это тому, что все не просто и женщина может выжить, только думая сама за себя. Девушка почувствовала, что к ней вернулась способность управлять своими мыслями и поступками. Для начала она займется собой.

Она поднялась с кровати, распустила свои каштановые волосы и усердно начала их причесывать, пока они не заблестели. Только после этого она сняла простое любимое красное платье, ставшее ей еще дороже благодаря воспоминаниям об объятиях Дэйра, везшего ее после похищения.

Она нашла платок и вытерла слезы на покрасневших щеках. Оставшись в одной сорочке, Элис подняла кувшин из небольшого углубления рядом с кроватью и налила в миску немного свежей воды для вечернего умывания.

– Элис, я пришел поговорить с… – Дэйр был ошеломлен. Его черные брови высоко поднялись и почти соединились с черной прядью волос на лбу. Было еще рано – хотя ни один мужчина не имел права заходить в женскую спальню, – и этот визит не мог для него представлять большой опасности.