Шепот в ночи
Шрифт:
– О, нет! – Она уставилась на меня на мгновение, а затем наклонилась к столу. – Спорю, что ты не знаешь об отношениях твоей мамы и Филипа в школе, не так ли? – сказала она.
Казалось, что какая-то раскаленная ладонь сжала мое сердце. Я почувствовала, что сердце забилось где-то в горле.
– Я не знаю, о чем ты.
– Я так и думала, – кивнула она. – Просто запомни это, принцесса, все здесь не такие уж белоснежно-невинные, как стараются это представить. Ты должна попросить маму рассказать тебе о том, что случилось, когда она и Джимми ездили в «Эмерсон
– Я знаю, они ездили туда. Дедушка Лонгчэмп был финансовым инспектором школы и…
– Да, да, я не о том, почему или как. – Она наклонилась ближе. – Твой дядя Филип тоже поехал туда. Там твоя мама и он впервые встретились. – Она хитро улыбнулась. – Ты уже достаточно взрослая и должна понимать как это происходит. В дверях появился Джулиус. – Слава Богу, я уезжаю, – произнесла тетя Ферн. Она направилась было прочь, но остановилась и снова наклонилась ко мне. – Глава десятая, – улыбаясь сказала она. – Одна из лучших. Вон там мой чемодан, – указывая, крикнула она Джулиусу. Он поднял его и заторопился к выходу.
Через мгновение она ушла, но сказанное ею заставило мое сердце глухо забиться, и я стояла в вестибюле, уставившись ей вслед. Что означали эти улыбочки, намеки по поводу отношений моей мамы и дяди Филипа? Почему она говорит, что не все такие уж безгрешные, как я думаю? Хотела ли она просто обидеть меня? Или она обращается к тем мрачным отрывкам нашей странной фамильной истории, которая до сих пор держится в секрете?
С тревожно бьющимся сердцем я вышла из-за регистрационного стола и поспешила по коридору в мамин кабинет. У нее только что закончилась встреча с мистером Дорфманом, когда я постучала и вошла.
– Это был прекрасный вечер, – выходя, сказал он мне. Я поблагодарила его и села.
– Миссис Бостон позвонила и сообщила, что твой брат поджег старый мусор в ведре, пользуясь зеркалом, которое тебе подарили Хаммерстейны, и увеличительным стеклом из канцелярского набора, который подарила семья Мамамуд, – сообщила она, качая головой.
– Что? Каким образом?
– Пользуясь увеличительным стеклом, он направил солнечные лучи в ведро, прожег дыру в оберточной бумаге от подарков. Думаю, миссис Бостон нужно увеличить жалованье, – добавила мама, вздыхая.
– Тетя Ферн только что уехала.
– О! Это хорошо, хотя думаю, что дни ее в колледже сочтены.
– Не знаю, почему она такая несчастная и подлая, мама. Ты и папа всегда с ней добры и так много для нее делаете.
Мама выпрямилась и на мгновение задумалась. Затем мудрая улыбка засветилась в ее глазах.
– Мама Лонгчэмп любила говорить, что некоторые коровы рождаются, чтобы давать кислое молоко, несмотря даже на сладкую траву, которой они питаются.
– Наверное, так необычно, мама, иметь сразу двух матерей, как у тебя, – сказала я. Она кивнула. – Ты впервые встретилась с дядей Филипом, когда вы с папой ездили в «Эмерсон Пибоди», да? – спросила я. Ее глаза сузились.
– Да, – ответила она. – И с Клэр?
– И долго ты не знала, что он твой настоящий брат? – Она на мгновение
– Да, Кристи. Почему ты спрашиваешь? Ферн что-нибудь говорила тебе об этом? – быстро спросила она. Я кивнула. Я не могла держать от нее в секрете что-либо.
– Она бы все равно сделала это. – Мама замолчала и затем, глубоко вздохнув, сказала: – Это правда, я познакомилась с Филипом там и некоторое время мы были друзьями, но ничего ужасного не произошло, неважно, что там говорила Ферн.
– Да она на самом деле ничего такого не говорила. Она просто представила все так…
– Ферн полна ненависти, чтобы сделать ужасной жизнь всех, кто ее окружает, – сказала мама.
– Я больше не поверю ни единому ее слову, – проговорила я. Она улыбнулась и кивнула.
– Ты действительно быстро повзрослела, дорогая, и тебе следует знать все о нашей семье. Я хочу, чтобы ты кое-что знала, Кристи, – объявила она, и ее взгляд сконцентрировался на мне так решительно, что мое сердце бешено забилось. – Дядя Филип… Ну, дядя Филип так и не оправился от того открытия, кем мы на самом деле являемся по отношению друг к другу. Ты понимаешь, что я пытаюсь тебе растолковать, дорогая?
Я проглотила подступивший к горлу ком. То, что она пыталась рассказать мне, я чувствовала и видела много раз в разных ситуациях, но пока я была маленькой, я этого не понимала.
Мне вспомнились чувственные взгляды дяди Филипа в сторону мамы, взгляды, которые временами казались гипнотическими. Я вспомнила, как он всегда, казалось, кружил вблизи нее, пользуясь любой возможностью, чтобы дотронуться до нее или поцеловать.
– Но он любит тетю Бет, да? – спросила я. Как я не старалась, но меня охватил страх из-за этих откровений.
– Да, – успокаивающе сказала мама.
– Но не так, как вы с папой любите друг друга, – произнесла я.
– Нет, – мама слегка улыбнулась. – Но так поступают некоторые люди. – Она встала и, обойдя стол, подошла ко мне. – Давай не будем подробно останавливаться на этих печальных мыслях, дорогая. Тетя Ферн поступила жестоко, рассказав тебе об этом. – Мы вместе прошли к двери. – Ты скоро закончишь школу и будешь учиться дальше, чтобы стать отличной пианисткой. И твой брат скоро станет совсем послушным, – добавила она, глядя на меня широко раскрытыми глазами, полными надежды. Мы засмеялись.
– Я люблю тебя, мама, и я никогда не поверю в что-либо гадкое, сказанное о тебе, мне все равно, кто это скажет – тетя Ферн или еще кто-либо.
Мамино лицо стало серьезным, ее глаза сузились и потемнели.
– Я не такая уж безгрешная, Кристи. Таких людей нет, но я не хочу тебе врать, не было еще такого, чтобы я обманывала тех, кто меня любит. Я клянусь! – Она поцеловала меня в щеку. – А теперь сходи и посмотри, как там Джефферсон, и погуляй на свежем воздухе, сегодня такой чудесный солнечный день. Я с ужасом думаю о том, какую характеристику я получу на Джефферсона завтра, – добавила она. – Боюсь, что то место, где записывается отметка по поведению, будет исписано красными чернилами.