Шепот одержимости
Шрифт:
Одного этого достаточно, чтобы у меня участилось сердцебиение, но что действительно заставляет меня испугаться, так это оружие, направленное на меня.
— Ч-что… — Я заикаюсь, не в силах произнести ни слова, мое тело трясется от страха.
Я не могу отвести глаз от пистолета, когда человек в маске делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю.
— У тебя испуганный вид, Кора. Что случилось? Я думал, тебе нравится делать плохие вещи для плохих людей?
Человек в маске кажется таким расслабленным. Таким спокойным. Он сумасшедший. Смертельно опасен.
— П-пожалуйста. — Мне удается прошептать.
Я хочу кричать, но мой голос не слушается. Что, если я закричу, и он нажмет на курок?
— Ммм, тебе нравится умолять? Я могу заставить тебя умолять, милая, невинная, Кора.
О боже. Я бросаюсь к двери, подныривая под его руку, но мои гребаные каблуки сбивают меня с ног, и я спотыкаюсь, замедляя шаг как раз перед тем, как дотянуться до дверной ручки. Это дает человеку в маске возможность схватить меня.
Он разворачивает меня так, что я оказываюсь спиной к его груди, и он кладет руку мне на грудь, больно сдавливая ее, но это наименьшая из моих забот. У него чертов пистолет. Я сопротивляюсь, но тщетно.
Он слишком большой. Слишком сильный.
— Пожалуйста. — Умоляю я снова, на этот раз громче, но звук по-прежнему трогательно слабый.
Я знаю, что нет никакого способа вырваться, поэтому все, что я могу сделать, это попытаться воззвать к его человечности.
— Пожалуйста, просто отпусти меня. Я не видела твоего лица. Я не знаю, кто ты. Я никому не скажу ни слова. Даже если бы я это сделала, никто не знал бы, кого искать. Просто, пожалуйста, не делай этого.
Мой голос срывается, сердце бешено колотится, а легкие с трудом делают вдох.
У меня кружится голова от паники, я начинаю потеть от холодного липкого страха.
Слезы начинают катиться по моим щекам, когда он просовывает руку мне под рубашку и грубо сжимает грудь. Его пальцы в перчатках впиваются в нежную плоть, и я хнычу от боли. Никто никогда так не прикасался ко мне. Даже Виктор.
Мой разум отчаянно ищет выход из этого кошмара, но единственное, на чем я могу сосредоточиться — это то, как он пахнет. Я хочу, чтобы от него пахло ужасно, а не хорошо. Не мужественно и чисто. Он переключается между пощипыванием и лаской моего соска, и мои мысли путаются.
Боль и удовольствие.
Это чертовски неправильно.
— Перестань, пожалуйста. — Умоляю я еще раз, когда слезы текут у меня по щекам.
— Ты хочешь, чтобы я остановился? — Шепчет он мне на ухо.
Я отчаянно киваю.
— Тебе не нравится, что я с тобой делаю? — В его голосе звучит любопытство, даже сквозь глухую маску.
В этом есть что-то... не так, но я не могу сосредоточиться настолько, чтобы разобраться в этом.
Я качаю головой.
— Нет. — Я зажмуриваюсь, ненавидя то, как его пальцы манипулируют с моей чувствительной грудью.
— Тогда почему этот маленький сосок такой твердый и требует внимания? — Он сжимает бутон кончиками пальцев, одетых в кожу, и крутит, заставляя страдальческий стон сорваться с моих губ. — Тебе это
— Я не хочу этого. — Кричу я, качая головой.
— Хочешь. Ты просто думаешь, что не должна. Милая маленькая Кора, хочет, чтобы все думали, что она такая хорошая девочка, но вот она задыхается от рук незнакомца. Ты просто умоляешь, чтобы тебя трахнули.
— Нет! — Теперь я отчаянно сопротивляюсь ему, сильнее, чем раньше, используя всю свою силу, пока не начинаю задыхаться, и я не знаю, из-за трения моего тела о его или моих тщетных попыток бороться с ним.
Еще его возбуждение пульсирует у моей задницы. Мой желудок скручивает.
Ему это нравится.
— Пожалуйста.
— Я знаю, что ты плохая девочка, не так ли, Кора? — Он продолжает, как будто я ничего не говорила. — Хорошие девочки не присылают видео, как трахают себя пальцами. Нет, хорошим девочкам определенно не платят за подобные гадости.
— Как ты узнал, что это я? Моего лица не было на том видео.
Я дергаюсь в его объятиях, пока он продолжает играть с моим соском, мои мысли сосредотачиваются не на тех вещах. Как он узнал, что это я, или почему его прикосновение согревает меня изнутри.
Или почему мне так чертовски нравится его запах.
— Ты появилась в блиндаже. Кто еще это мог быть? Ты знаешь, сколько Кор в нашей школе? Одна. Ты. Мистер Спиро даже не попытался защитить твою личность. Он сохранил тебя в своем телефоне вместе с удостоверением личности с фотографией и всем прочим, прямо рядом с папкой, полной изображений, которые, я знаю, ты ему не отправляла. Так же, как и те, что ты сделала.
Я понимаю, что он прав, что я сыграла ему на руку и выдала себя, когда он впервые столкнулся с нами. Я думала, что он был... не совсем другом, но он, казалось, был на моей стороне, спасая меня от опасности, которой на самом деле был Виктор.
Но теперь мне кажется, что Виктор был лучшим выбором. Лучше этого дьявола.
Или это не так? У Виктора в телефоне были другие мои фотографии? Откуда?
— Хотя ты была не единственной. У извращенца мистера Спиро в контактах было много твоих одноклассниц. Много компрометирующих фотографий. Мой друг видел вас с ним несколько недель назад на занятиях и сообщил мне. Мне стало любопытно. Я взломал его телефон и нашел кое-что очень тревожное. Мне понравилось твое маленькое видео.
— Ты называешь его извращенцем, запустив руку мне под рубашку, в то время как я умоляю тебя остановиться! — Огрызаюсь я, понимая свою ошибку, как только слова слетают с моих губ.
Дрожь в ногах усиливается, когда человек в маске мрачно усмехается.
— Я чувствую, как ты дрожишь, Кора. Твое дыхание прерывистое. Твоя нежная кожа блестит. Тебя возбуждают мои прикосновения.
Я качаю головой.
— Я в ужасе.
— Тебе любопытно. — Возражает он.
— Меня тошнит.
— Ты взволнована.