Шеннеч – последний
Шрифт:
Отдать, конечно, тяжело. Отдать надежду всей жизни в грубые руки дикаря и не жалеть об этом… Отдать… ах, к дьяволу все!
– Ладно, – сказал он, – возьми.
Ох и больно было! Словно сердце вырвал.
Сол взял камень, не поблагодарив, положил его на плоскую скалу и стал колотить по сияющему кристаллу каменным топором, ранее предназначавшимся для головы Тревера. Молодое лицо Сола выглядело так, как будто он убивал живое существо, к которому питал ненависть и страх.
Тревер вздрогнул. Он знал, что солнечные камни не поддаются ничему, кроме атомной бомбардировки, но
– Он не ломается, – сказал он, – ты мог бы и остановиться.
Сол с размаха опустил свое оружие так близко от голой нога Тревера, что землянин отскочил, а затем взял солнечный камень и швырнул его далеко через ущелье. Он слышал, как камень слабо звякнул, падая в груду обломков скал примерно в футе от противоположного утеса, и постарался запомнить это место.
– Идиот! – сказал он Солу. – Вы выбросили целое состояние. Богатство, на поиски которого я потратил чуть ли не всю свою жизнь. Чем он тебе помешал, этот камень? И имеешь ли ты хоть какое-то представление, насколько он ценен?
Сол, не обращая на него внимания, заговорил со своими товарищами.
– Ни одному человеку с солнечным камнем доверять нельзя. Я убью его!
– Нет, – упрямо сказала Джин, – нет, Сол. Я обязана ему жизнью.
– Но он, может быть, раб, наемник, работающий на Коринов.
– Посмотри на его одежду, – сказала Джин. – И посмотри на его кожу. Утром она была белая, а сейчас красная. Ты видел когда-нибудь раба такого цвета? Или Корина? И видел ли ты подобное раньше в долине? Нас не так уж много, чтобы не заметить.
– Мы не можем рисковать, – сказал Сол.
– Ты всегда успеешь убить его. Но если он и вправду из-за гор, а может даже с Земли, – последнее слово она произнесла с запинкой, будто не была уверена в том, что такое место действительно существует, – мы можем узнать от него некоторые вещи, о которых забыли. Он может помочь нам, К тому же, другие тоже имеют право высказать свое мнение, прежде чем ты его убьешь.
Сол покачал головой.
– Мне это не нравится. Но…– он помолчал, задумчиво хмурясь. – Ладно. Мы уладим это в пещере. Пошли.Он повернулся к Треверу. – Пойдешь в середине. И если вздумаешь подать какой-нибудь сигнал…
– Какому дьяволу я буду сигналить? – огрызнулся Тревер. – Я страшно жалею, что вообще попал в вашу проклятую долину.
Но он не жалел. Не совсем так.
Все его чувства были насторожены, и он старался заметить каждый поворот пути, чтобы иметь возможность вернуться потом к солнечному камню… Ущелье то сужалось, то расширялось, изгибалось и выпрямлялось, но доступная тропа была только одна и шла рядом с руслом ручья. Через какое-то время ущелье разделилось чудовищным утесом, отклонившимся назад, словно бы остановленным в падении. Ручей выходил из левого ответвления. Сол пошел вправо.
Они не спускали глаз с Тревера, когда он лез, оскальзывался и забирался вместе с ними. Обломки первобытного катаклизма, образовавшего этот проем в горах, лежали там же, где упали первоначально, становясь грубее и опаснее с каждой разъедающей их грозой и заставлявшим трескаться морозом.
С обеих сторон над
На них среди груды камней находились люди. Они кричали, и Сол отвечал им. В этой узкой горловине ни один человек не прошел бы живым, если бы они решили остановить его.
Через некоторое время люди спустились в ущелье и вместе с остальными стали подниматься по тропе, частично естественной, а частично прорубленной, но так грубо, что она казалась естественной. Тревер поднимался на утес, заканчивающийся узкой норой. Сол пошел чeрез нее. Остальные по одному следовали за ним, и Тревер услышал, как голос Джин зовет Хьюга.
Внутри была пещера, очень большая, с темными закоулками и впадинами по стенам. Солнечные лучи проникали сквозь трещины в утесах, а в заднем конце пещеры, где пол резко опускался, горел огонь. Тревер видел раньше на Меркурии такое пламя, когда вулканические газы пробивались сквозь трещины и воспламенялись от случайных искр. Голубоватый столбик, изгибающийся вверх к потолку пещеры и злобно ревущий, производил сильное впечатление. Тревер чувствовал поток воздуха, проносившийся мимо него, когда горящий столбик втягивал воздух в себя.
В пещере были люди. “Меньше сотни, – подумал Тревер, – если не считать немногих детей и подростков”.
Женщин было меньше трети. На всех была одна и та же безошибочная печать: как ни тяжела была жизнь в пещере, раньше им было еще труднее.
Ноги Тревера подгибались от слабости, и он тяжело привалился к грубой стене.
Стройный молодой человек с узловатыми плечами и мышцами держал в объятиях Джин. Видимо, это и был Хьюго. Он и все остальные возбужденно кричали, задавая друг другу вопросы и отвечая на них. Затем они один за другим стали оглядываться на Тревера, и вскоре в пещере настала тишина.
– Ну, – грубо сказал Сол, глядя на Тревера, – давайте улаживать дело.
– Сам улаживай, – сказал Тревер. – Я устал. – Он поглядел на Сола и враждебно глядевшую на него толпу, и ему показалось, что все они поплыли перед его глазами. – Я землянин. Я вовсе не хотел попасть в вашу проклятую долину, но я здесь уже сутки и еще ни минуты не спал. Я хочу спать.
Сол начал что-то говорить, но муж Джин встал перед ним.
– Он спас жизнь Джин, – сказал он. – Пусть он поспит.
Он отвел Тренера к тому месту, где были навалены сухие виноградные лозы и горные лианы, колючие и полные пыли, но все же более мягкие, чем просто каменный пол. И Тревер, произнеся несколько слов благодарности, уснул едва ли не раньше, чем они вышли из его рта.
Через час, неделю, а может, и всего через несколько минут его разбудило сильное и настойчивое потряхивание. Над ним склонились лица. Он видел их, как в тумане, и их вопросы проникали в него медленно и мало что означали.
– Зачем ты хотел иметь солнечный камень?
– А почему бы мне и не хотеть? Я отвез бы его на Землю за, большую цену.
– Что делают на Земле с солнечными камнями?
– Строят электронные приборы, чтобы изучать разные вещи, В некоторых случаях длинные волны слишком коротки. И даже мили-волны… А вам-то что?