Шенна
Шрифт:
Сам автор говорил, что, возможно, это Древняя Ирландия. Но для Древней Ирландии на родине Шенны слишком много привычных реалий XIX века, в которые к тому же, по рассказам жителей, проникают настоящие или выдуманные элементы призрачного мира сидов – волшебного народа холмов. Верить или не верить рассказам жителей из мира Шенны, решите только вы сами, читая эту книгу. Тем более что рассказывают тут все и всем.
3. «Шенна» – комедия манер, полная рассказов, слухов и сплетен, где все рассказывают всем.
Полноправным персонажем «Шенны» станут для вас сельские слухи, сплетни и россказни. Жители сказочной деревни никак не могут решить, откуда у Шенны деньги, почему он стал таким странным, ну и, наконец, отчего он не женится, когда у богатого и трудолюбивого жениха для этого есть множество
Повествование тут часто превращается в комедию манер и положений, где практически все основано на слухах. Слухи эти нарастают и приводят к удивительным последствиям. Даже само развитие событий в сказке, кажется, движимо слухами – если не предопределяется ими. Во всяком случае, слухи появляются быстрее событий, даже если те произошли на самом деле. На этом фоне особым персонажем видится священник этой сказочной деревни, который, с одной стороны, разоблачает суеверия и слухи, а с другой – сам точно так же вовлечен в события, строит догадки и допущения. Тем временем, несмотря на все слухи и сплетни, договор Шенны с Черным Человеком в этой сказке абсолютно реален, но о нем никто не узнает, – как реален и сам Черный Человек, которого никто, кроме главного героя, увидеть не может.
4. «Шенна» – серьезная христианская притча о воздаянии за добро и зло и о природе человека.
Заключив сделку и поклявшись всем наивысшим соблюдать без осечки ее условия, сапожник Шенна и Черный Человек понимают эти условия по-разному. Если сделку нарушит Шенна, то ему предстоит отправиться в ад немедленно, но он не знает об этом. Если сделку нарушит Черный Человек, сапожник будет свободен и спасется, но Черный Человек думает, что сделку ему не нарушить ни при каких обстоятельствах, поэтому он может осечься и отступить от условий только по неведению. Тринадцать лет, вплоть до самой развязки Шенна живет в ожидании конца и пытается найти утешение в работе, он мудреет с годами, но не видит для себя выхода. Цель Черного Человека – искусить Шенну дьявольскими деньгами, погубить его душу и «отменить пользу» тех последних шиллингов, что бедный сапожник некогда отдал нищим ради Спасителя. У Шенны цели нет, как на самом деле в эти тринадцать лет нет и полноценной жизни, но постепенно целью становится сама честная жизнь. Возможно, он сумеет парадоксальным способом распорядиться сатанинскими деньгами во вред дьяволу? Чем можно – и даже необходимо – пожертвовать ради Спасителя? Возможно ли совершить грех ради спасения? Все эти вопросы, безусловно, волновали и священника О’Лери, и писателя О’Лери. И он, как мог, попытался дать на них ответы, в том числе в диалогах Шенны и Черного Человека. Сильная черта «Шенны» – в том, что среди героев, включая и Шенну, и его односельчан, нет положительных и отрицательных персонажей: высокомерный пристав Кормак способен на великодушный поступок, взбалмошная Сайв любит своего отца. Все они живые люди. Но вот многочастный вопрос: обязательно ли в человеке добро победит зло? может ли человек по-настоящему измениться? в какой мере способен человек придерживаться этих изменений, не дави на него неминуемый и неумолимый рок – впрямую определенное окончание жизни?
Ответы на все эти вопросы каждый персонаж дает сам. На мой взгляд, именно поэтому сказка завершается именно так, как ее задумал автор. И над этим у читателя тоже будет время и повод подумать.
5. «Шенна» – сама Ирландия, ее пословицы, ее люди, ее долины и холмы, ее язык. И первый шаг на пути к ирландскому модернизму.
Работая над книгой, Пядар О’Лери преследовал и вполне практические цели. Он наверняка хотел, чтобы по его сказке представляли Ирландию и учили ее язык. Поэтому любому, кто увлечен сказками, историей и отчасти географией Зеленого острова «Шенна» придется по душе. Здесь много описаний природы ирландского Юга с упоминанием настоящих, а иногда вымышленных земель, озер и холмов. Много замечательных, с детства известных ирландцу пословиц и чисто ирландских звукоподражаний и повторов, иногда утомительных не менее, чем внутренние монологи героя на распутье, но явно перекликающихся с ирландской поэтической традицией. Есть здесь и стихи, пусть их и немного, но поэзии в мире ирландской сказки
Эта книга сопровождает каждого, чей мир связан с ирландским языком, с самого детства. Она и есть живой мир ирландского слова.
Знаменитый ирландский писатель и критик Алан Титли, когда ему было семь, Черного Человека боялся так крепко, что матери будущего мэтра ирландской литературы пришлось идти в школу и выяснять, зачем учитель рассказывает такие ужасы детям. «Шенну» читал и ценил писатель-рыбак Томас О’Крихинь и островитяне Большого Бласкета, эта книга оказалась одной из первых повлиявших на политика-революционера и поэта Патрика Пирса и многих, многих других. Как сказал тот же Алан Титли, «что бы ни говорили о “Шенне”, он был солнцем или облаком над всей ирландской литературой в первом поколении ее Возрождения и все время после. Если бы в “Шенне” больше не было ничего, к одному лишь голосу [этого романа] все равно стоило бы прислушаться».
Время прошло, Ирландия изменилась, но интерес к «Шенне» остается и у взрослых, и у детей. До сих пор сокращенных изданий для детей и школьников у этой книги едва ли не больше, чем полных и комментированных. До сих пор не утихают споры о том, роман ли «Шенна», и настоящая ли это литература, или же, по выражению писателя Бриана О’Нуалана (вероятно, больше известного русскоязычному читателю как Флэнн О’Брайен), «литература из школьной программы – сомнительная похвала, которую трудно оспорить». Но эти споры и вопросы означают, что мир «Шенны» жив, а непривычный «реально-сказочный» стиль отца Пядара до сих пор не оставляет читателя равнодушным. Не станем же более откладывать это удивительное путешествие во времени и в ирландском слове.
Юрий Андрейчук
Глава первая
У очага ПЕГЬ, НОРА, ГОБНАТЬ, малютка ШИЛА и КАТЬ НИ БУАХАЛЛА.
НОРА: Пегь, расскажи нам сказку!
ПЕГЬ: Интересное дело! Сама и рассказывай сказку.
ГОБНАТЬ: У нее ничего не выйдет, Пегь. Нам больше нравятся твои сказки.
ШИЛА: Расскажи, Пегь! Мы будем очень тихо сидеть.
ПЕГЬ: Ну конечно! Уж ты порядком тихо посидела вчера вечером, как я рассказывала вам про собаку о восьми ногах[1].
ШИЛА: А это все потому, что Кать Ни Буахалла меня шпыняла не переставая.
КАТЬ: Врешь ты бессовестно! Ничегошеньки я тебя не шпыняла, малявка!
ГОБНАТЬ: Не связывайся с ней, Кать, никто ее не шпынял, вечно она притворяется.
ШИЛА: Шпыняли, еще как! А если бы нет, я б и не вопила!
НОРА: Дай слово Пегь, что сейчас ты вопить не будешь, Шила, и она расскажет нам сказку.
ШИЛА: Я не буду вопить, Пегь, что бы со мной ни стряслось.
ПЕГЬ: Ну, раз так, садись сюда, со мною рядышком, чтобы никто не мог тебя тронуть без моего ведома.
КАТЬ: Попомните мое слово, теперь ей будет мешать кошка. Вот малявка нахальная! А ведь была б замечательная сказка, кабы не ты со своими воплями!
ГОБНАТЬ: Послушай, Кать, сейчас она из-за тебя разревется и мы останемся без сказки. Если Пегь прогневать, она вовсе не расскажет сегодня сказок. Ну всё, Пегь, все утихли и ждут от тебя сказки.
ПЕГЬ: Давным-давно жил-был человек, и имя ему было Шенна. Был он сапожником, обитал в уютном милом домике у подножия холма, с подветренной стороны. Стоял в том домике плетеный стул, который Шенна смастерил себе сам, и сиживал Шенна на нем обычно по вечерам, когда дневная работа заканчивалась, и, едва только садился отдохнуть, становилось ему хорошо.