Шемяка
Шрифт:
Звонко тренькнул лук аманатки — левый пшек в передней паре опрокинулся в седле со стрелой в глазнице.
Защелкали арбалеты, залязгали наконечники болтов об железо. Половина поляков сразу вылетела из седел, остальные попытались развернуться, но вылетевшие словно волки из подлеска ратники уже стаскивали их с коней и добивали топорами.
Через несколько мгновений все было кончено.
— Выходим, живо!
На дорогу выскакивали всадники и сразу строились в боевой порядок.
Я вскочил в седло и крикнул Вакуле.
— Ты со своими иди навстречу крулю, ударь в лоб, просто свяжи боем поляков
Крутившийся рядом литвин Андрейка закивал:
— Да, да, есть просека, я проведу! Верьте мне, не обману! Что мне круль, плевал я на него...
Стремянной молча кивнул, я со своими снова ушел в лес. Сам словно закаменел, на переживание уже не хватало эмоций.
Через несколько минут мы выскочили на просеку и сразу резко ускорились.
Сбоку вспыхнула невидимая пока сеча, к нам эхом донеслось бешено бешеное ржание коней, лязг железа и вопли умирающих людей.
— Вот здесь, здесь! Сюда... — литвин замахал рукой. — Я здесь вырос, все знаю...
Мы резко свернули, проскочили редкий подлесок и вырвались на дорогу. Слева, в начале процессии, шел яростный бой, куда стянулись почти все поляки, кроме небольшого отряда рыцарей, взявших в плотное кольцо большую карету на санном ходу.
— Gott mit uns! — бешено взревел Гейдель.
— Урр-рагх!!! — грянули ревом ратники.
Я жестом приказал сотне Зиновия идти на помощь Вакуле, вскинул копье и молча пришпорил коня.
Поляки яростно сражались, но их просто массой оттеснили в сторону.
Копье вышибло из рук после первого удара. Огромный рыцарь замахнулся на меня булавой, но я успел первым стегануть его саблей. Попал славно, у того сразу забрало съехало на бок, но второй раз ударить не успел, проскочил по инерции мимо. А пока разворачивался, Васька и Федька, мои рынды, словно обезьяны прямо из седел кинулись на него, стащили на землю и принялись долбить кинжалами.
Завертелся, горяча жеребца, чтобы выбрать себе еще поединщика, но тут увидел, как мой тевтонец уже вынырнул из возка, держа...
Держа на вытянутой руке человеческую голову.
С длинными седыми волосами и в королевском венце...
Глава 18
Если честно, после того, как стали известны итоги схватки, я начал сильно сомневаться в целесообразности затеи. Сильно сомневаться.
Но сначала о хорошем.
Да, с одной стороны мы практически полностью уничтожили поляков, бежать смогли очень и очень немногие. Мало того, одним махом вырубили всю правящую верхушку Польши. С крулем Ягайлой легла целая куча всяких маршалков*, надворных, коморных, каштелянов, подчаших, дворных подскарбиев и прочих воевод. Всякие Николаи из Бжезья, Николаи Шарлейские, Добеславы Олесницкие, Збигневы Бзежинские и еще куча других знатных пшеков, имена которых остались неизвестными. Под нож попал даже какой-то епископ Збигнев Олесницкий и личный секретарь Ягайлы Яков Лютек. За каким хреном круль тащил с собой столько дворянского сброда мне неведомо, но оный сброд практически весь полег. Резня случилась жуткая, а я не стал сдерживать разъяренных ратников.
А если учитывать, что придворные должности в Польше занимали исключительно представители самых влиятельных родов, то разгром получился
маршалок (польск. marszalek) — чин при дворе властителя в Польше с XIV века, государственная должность в Польше и Великом княжестве Литовском и Русском.
подскарбий — казначей.
А трофеи...
Всего мы забрать, естественно, не смогли, но того что взяли, хватит с головой на еще пару таких моих походов. Только золотых гривен досталось около десяти тысяч. Как выяснилось, Сигизмунд большую часть этих денег просто заплатил Ягайле за поддержку. А еще, ко мне в руки попали королевская походная корона и скипетр, личная печать Ягайлы, его меч, прозванный по свидетельству одного из пленных почему-то «Щербец» и целая куча католических святых реликвий.
Короче говоря, задумка удалась на все сто процентов. Я даже не рассчитывал на такой результат.
И теперь пшеков ждет грандиозная грызня за трон и уж точно им сейчас не до Свидригайлы и Сигизмунда.
Черт побери, все хорошо, но теперь я стал врагом целого королевства. А еще, на минуточку. Владислав родной брат Свидригайло. Как последний отреагирует на то, что я угробил его старшего братца? Понятно дело, они враги в политическом смысле, но теперь мне придется опасаться и Свидригайло. Хрен его знает, что у него на уме. Решит замириться с пшеками и выдаст меня им на блюдечке. Весело? Обхохочешься.
Да и хрен бы с ним, но самое поганое, что пшеки сражались как черти и в схватке я потерял около сотни своих ратников.
Стоило оно того?
По большому — конечно, стоило.
Но эти погибшие ратники для меня дороже чем все ляхи, вместе взятые, вместе с их сраным королем. Не знаю, как знаменитые полководцы воспринимали потери личного состава, но я принял эти смерти очень близко к сердцу. Блядь, кажется, я очень надолго отучился улыбаться.
Ну не могу я по-другому. Во такой вывих. Может привыкну со временем, а пока посылать своих людей на смерть, словно себе в сердце нож вонзить.
Но что случилось, то случилось.
Сразу после сечи мы отправились на соединение с остальными своими отрядами. К счастью, литвины спохватились поздно и обратно к Вилькомиру дойти удалось почти без потерь. А к тому времени, как Жигимонт выдвинул в сторону города войско, туда подошли большие подкрепления Ордена. По итогу битвы не состоялось, литвины даже не дошли к нам.
Со дня на день могла начаться распутица, но перед маршем в Витебск, я дал отдохнуть людям и задержался в Вилькомире на пару дней.
И первым делом, отправил великому магистру Тевтонского ордена в подарок скипетр и державу Ягайло. Шел бы этот тевтон нахрен, но, мать его за ногу, приходится думать о политике — тевтонцы с данной ситуации наши очень важные союзники.
— Мы благодарим вас, князь! — Фон Книпроде с поклоном принял трофеи. — Орден высоко ценит наши отношения.
— И еще это... — я подвинул к комтуру пакет с оттиском моей личной печати.
— Князь? — немец вопросительно на меня посмотрел.
— В моем личном письме к Великому Магистру, я отметил вашу особую роль в нашем успехе комтур... — спокойно ответил я. — А также роль некоторых ваших людей.