Шемяка

Башибузук Александр

Впрочем, сильно противиться я не стал, по итогу выходило даже больше чем ожидалось, хотя несколько раз пытался сбить родственничка с настроя.

Когда зашла речь о взаимных недоимках — московские бояре словно взбесились. Пришлось самому поднажать, в итоге переговоры свалились в банальную свару.

И опять Василь удивил: хватил кулаком по столу, да пристыдил всех, мол тут не за живот свой, а за державу радеть потребно.

У меня немного отошло с души, понял, что тот собирается искренне помириться. Переговоры пошли своим ходом, но вскоре случился опять

затык. Выходило что только Васька делал широкий жест, а нашей стороны вообще никаких уступок или хотя бы жестов доброй воли.

Я озадачился, в голову ничего не приходило. К тому же, надо было предложить такое, чему не противился бы отец — то бишь, отдать московским в свою очередь какой-нить городишко не подходило. Но тут выход придумал сам Василий.

— Помогите отцову побратиму, князю Свидригайле. Сходите на Литву — тем протори вернете.

— Повоевать, говоришь? –я задумался.

Воевать? Непрост Василий, ой непрост. Ему самому воевать несподручно, а вот отправить вместо себя недругов, самое то. С войны можно и не вернуться. Двух зайцев одним выстрелом убьет. Но в моем положении это выход. Война войне рознь, можно ограничится набегами, опять на же на добро разжиться. Обкатать идеи, окрепнуть. Наверное, надо соглашаться.

И ляпнул:

— Мне бы саблю, да коня!..

— Да на линию огня... — брякнул в ответ Васька.

— А дворцовые интрижки? — по спине пробежали мурашки. Да ну нахрен! Неужто...

— Это все не для меня…

— Кто хотит на…

— Выходи по одному!

Вот тут я чуть не рехнулся от понимания того, что встретился со своим собратом по попаданию в исторические ебеня.

Да и сам Василь едва сдерживался.

Бояр погнали нахрен, а дальше уже прошло опознание.

— Ты кто?

— Банкир, а ты?

— Писатель.

— Да ну...

— Ну, так-то по профессии военный, да юрист, в свое время в уголовном розыске работал, а на момент того как — истинно глаголю — писатель. Творил в жанре попаданчества, знаешь...

— Знаю, знаю! — закивал Василий. — Токмо не читал подобного, но слышал. Так тебе все козыря?

— Балалайка, а не козыря. Знаю много, но сугубый теоретик, хотя не во всем...

Ближники уже беспокоиться начали, а мы никак не могли наговорится, да чудным образом сошлись во всем по намерениям. Выходит, зря я беспокоился. Собрат оказался нормальным мужиком: волевым, умным и пытливым и, главное, умеющим ладить с людьми, с правильными амбициями.

Мало по малу, разговор опять перешел к насущному.

— Понимаю, что ты на Литве задумал, нужное и важное дело. Татар стравить, да христиан против кафоликов поддержать. Помогу, жилы порву, а сделаю. Но легко сказать, тяжело сладить. Войско я соберу, но мало собрать, надо прокормить да снарядить. Знаешь сколько в день прожирает две сотни здоровых мужиков? К слову, меня княжить позвали на Вятку, там тоже навербую тамошних архаровцев...

Василий явно насторожился, видимо пока не знал об этом, но я его сразу успокоил.

— Не переживай, Вятка против тебя не пойдет, слово даю, мало того, со временем

вольется в Великую Империю.

— Империю? — Василий улыбнулся. — Хорошо звучит, мне нравится.

— А то! Так вот, не требую, но помочь придется; чем сможешь: деньгой, провиантом али снарягой, а еще будет неплохо, если охотников со мной отпустишь. Думаю, среди твоих младших боярских сынов, немало желающих сыщется — добро да славу обрести. Буду собирать со всех что смогу, с Новгорода, с Вятки, с тебя тоже, уж не обессудь. К слову, а ты знаешь, что я по матери внук последнего смоленского князя?

— Заберешь смоленское княжество — твое будет! — снова улыбнулся собрат по попаданию. — Ситуация удобная, сам понимаешь.

— Не мое, а наше будет. А Кострому мне оставишь?

— А ты часом не охренел? — хмыкнул Василий.

— Мне же надо как-то пред своими за мир с тобой оправдаться? Васька брат уже ногами в истерике сучит, дебил эдакий. Доход с нее исправно будешь получать, не во владение, а на кормление прошу, просто я там контакты с купцами навел — может интересно получиться. Ямчуг с персиян, нефть та же, сера сравнительно рядом. Ты же говорил про промыслы? Вот своим примером и покажем. А в качестве жеста доброй воли выдам тебе секрет греческого огня.

— Тот, которым под Константинополем флот Ярослава греки пожгли? Или Олега? Увы, не помню. Так секрет этот вроде потерян?

— Я его уже нашел заново. Сущая вундервафля! Сам охренел, когда получилось. Завтра покажу. Взял с собой на всякий случай.

— Над Костромой подумаю, так к чему мы придем по итогу? Двоевластие?

— Рановато пока, но почему бы и нет? Хотя я за троном не гонюсь.

— Я бы и сам его спихнул бы по случаю, — пожаловался Василий. — Нудное и муторное дело...

Разговаривали долго, а потом побратались прилюдно — обменялись крестами.

Очень важный шаг по нынешним временам, порушить крестовое братство грех неотмолимый, смертный. Даже наши ближники смотревшие друг на друга волком отмякли.

А дальше махнули проведать его матушку в монастырь, а заодно пощупать на крепость ее дворовых девок.

А до того, как дело до баб дошло, все говорили и говорили.

Ну что могу сказать: скопом и батьку бить сподручней.

Так что Империи быть!

Ну... во всяком случае мы постараемся.

Глава 10

После встречи с коллегой по попаданию я себя долго материл последними словами.

Да, докончание, то бишь мирный договор, вышел на загляденье, галичские мало того, что ничего не потеряли, совсем наоборот даже немало приобрели.

Но все дело в том, что я очень сильно сомневался и сомневаюсь в своих полководческих талантах. Да, мои герои в книгах превозмогают, проявляют чудеса храбрости, стратегии с тактикой и бьют супостата в хвост и гриву, но я-то сам в оных стратегиях и тактиках полный ноль. Одно дело писать, а совсем другое рулить войском на поле боя. А чудеса храбрости проявлять как-то не очень хочется.