Шельменко-денщик

Квитка-Основьяненко Григорий Федорович

Те же и Шпак.

Шпак. Что тут? А, это ты, Шельменко? Что тебе надобно?

Фенна Степановна. Ему то надобно, что он здесь славные дела завел. Вызвав Присиньку, да и свел ее с капитаном и научил, как им уйти.

Шпак. Шельменко! Что я слышу?

Шельменко. Те чуєте, що пані вам говорить.

Шпак. Так ты уже и с капитаном заодно?

Шельменко. Та де вже вам, будучи, заодно; то так їм, теє-то, почулося.

Фенна Степановна. Какое - почулося? Я прихожу,

душечка, сюда, а они все трое советуются, как им Присиньку увезти, а он тут и распатякался (дразнит Шельменко): «Пидбижимо, будучы, до хвиртки, та вас, будучы, украдемо». Как я тут и отозвалася. Как же он побледнел, испугался, что его плутни открылись... А не так ли? Что же ты молчишь?

Шельменко. Мовчу (в сторону), а опісля і відбрешусь.

Шпак. Что, Шельменко, не похоже ли это на мошенничество?

Шельменко (утвердительно). Похоже, ваше висо-коблагородіє.

Шпак. Так прочь же с глаз моих, бездельник! Ты думал меня обмануть, взявши будто мою сторону против капитана, но не на того напал. Я сейчас увидел, что ты как литовский цеп - на обе стороны работаешь. Счастье твое, что все люди в доме заняты, - ты бы дешево отсюда не вышел. Вон отсюда и не смей мне на глаза показаться!

Шельменко (печально). Прощайте, ваше високоблагородіє. Щасливо оставаться... (Вдруг зарыдал притворно и будто горько плачет.)

Шпак. Чего ты это разрюмался?

Шельменко (все будто плача). Жалко... такого, будучи, отця і родителя... покидати. Я думав вам щиро служити, та...

Шпак. Да спотыкнулся, а?

Шельменко. Не спотикався, ваше благор... чи то пак: ваше високоблагородіє, а йшов, будучи, прямісінько і усе, стало бить, робив як лучче.

Фенна Степановна. Хорошо - лучше, когда было совсем увезли Присиньку, если бы не я. Скажи, не правда ли моя?

Шельменко. Та воно-то, будучи, правда, та трошки щербатенька, пані бунчучепчихо!

Фенна Степановна. Как щербатенька? Смеешь так говорить? Вон отсюда!

Шпак. Постой, маточка, не горячися; прогнать всегда можно, послушаем, что он скажет в свое оправдание.

Фенна Степановна. Что его слушать? Он наврет всякого вздору, и ему не должно верить, когда я сама слышала.

Шельменко. Та, пожалуй, ви чули, що я тутечки казав, та не були, будучи, у мене у душі, не знаете моєї думки.

Фенна Степановна. О, я знаю, что ты спишь и видишь, как бы своего капитана женить на Присиньке! Я все знаю.

Шельменко (в сторону). Якраз відгадала!

Шпак. Что же было у тебя на уме? Рассказывай, да знай же, что ты меня больше не проведешь и я тебе ни на волос не поверю.

Шельменко. Чи мені ж, такому мізерному, та обманути такого пана з такою головою? Не знаю! Таківські й ви. А вже хоч вірте, хоч зовсім не вірте, а я як єсть салдат, присяжний чоловік, довжон усю правду сказати. Як звеліли ваше високоблагородіє мені поглядати, чи не вздрю, будучи, де капітана; от я і підглядаю...

Зирк! а вони і збіглися, будучи, під сією яблонею, та й почали, теє-то, женихатися. Мене так жаль і узяв, що такого милого та доброго пана, будучи, бунчуковенка, що зовсім, будучи сказать, на майора здається, та хто ж обманює? Тільки що капітан? Гай-гай! Ось я і підійшов до них та давай їм, будучи, теревені правити, а сам, теє-то, усе силкуюся кахикнути, як змовлявся з вашим високоблагородієм; усе силкуюсь, усе силкуюсь, щоб кахикнути, і вже й сам не тямлю, що їм, будучи, брешу, і тільки що налагодився, щоб на увесь садок, теє-то, кахи!.. а тут паню і принесло на те. От вона, будучи, і зчепилася зо мною; поки одвіт дав та вп’ять почав кахикати, а капітан і потяг до лясу. Так от що, будучи, пані наробила, а на мене пеня упала… О, горе мені!

Шпак. Ах, маточка, что же вы это наделали? Помешали Шельменку выдать капитана руками! Всегда беретеся не за свое дело. Оставить было все молча, он бы славно все дело кончил.

Фенна Степановна. Помилуйте меня, Кирило Петрович! Неужели бы вы хотели, чтобы ваша жена такая глупая была, чтобы позволила при себе сманивать свое рождение и, слыша, как этот плут ее уговаривает, чтобы отошла молча?

Шпак. Точно было отойти молча. Вы не знаете, Фенночка, этого человека.

Фенна Степановна. Как не знать: это плут преестественный.

Шельменко (в сторону). Як ув око уліпила. Мабуть, вона відьма!

Шпак. Что правда, то правда: плут, тонкий плут; но он взялся мне помогать и, надеюсь, капитана проучит.

ФеннаСтепановна. Ох, не верьте ему, душечка; он даже и вас проведет. Короче всего, прикажите его прогнать и чтобы он не смел и близко подходить к нашему двору.

Шпак. Этого, маточка, нельзя сделать; я с ним веду против капитана интригу; следовательно, Шельменко мне нужен. А вас, Фенночка, прошу, что ни будете слышать или видеть, не вмешивайтеся не в свое дело.

Фенна Степановна. Это преудивительные порядки выходят! У матери хотят похитить ее утробу, и она не должна мешать! Вы, Кирило Петрович, хотя и муж мой и в десять раз умнее меня, простой бабы, но я вам однажды навсегда скажу, что он вас обманет, как дважды два - четыре. Не с вашим умом этого не видеть.

Шпак. Не с вашим же умом, Фенна Степановна, делать мне наставления. Я все предвидел, рассчитал, устроил и никому не верю больше, как Шельменку. Идите, маточка, к своему делу и своим вмешиванием не мешайте мне...

Фенна Степановна. Прекрасно!.. Благодарю вас, Кирило Петрович! Заслужила двадцатилетнею моею с вами жизнью, угождая и покоряясь вам во всем, заслужила, что меня меняете на пришлеца, бродягу, мошенника, плута... От вашего ума нельзя было ожидать такой мне пощечины.

Шельменко (в сторону). Кусь-кусь-кусь-кусь!

Шпак. Ох, Фенна Степановна, пожалуйте, не досаждайте мне своею горячностью! Дайте мне окончить, и тогда или сердитеся, сколько вашей душе угодно, или будете мне благодарить.