Shell шокирует мир
Шрифт:
Здесь ежедневно, даже ежечасно, рождались легенды. Здесь участок земли, на котором миссис Салливан пасла своих свиней и который при попутном ветре можно было легко переплюнуть, был продан за 35 тыс. долларов. Здесь за один-единственный акр земли, который, по слухам, служил ключом к залежам нефти, заплатили 900 тыс. долларов. Здесь публичные дома росли, как грибы, чтобы развлечь шестнадцатитысячную орду энтузиастов, живущую в палатках вблизи Бьюмонта, которая к тому же ежедневно пополнялась шестью железнодорожными составами. Здесь, в этом классическом техасском городке, численность населения всего за несколько недель увеличилась с 9 тыс.
Нефть текла из новых скважин так свободно и в таком количестве, что трезвые расчеты давали нелепые результаты: может ли один только Спиндлтоп производить столько нефти, сколько весь штат Пенсильвания? Может ли местное месторождение содержать половину всех нефтяных запасов страны? В обоих случаях ответ был торжествующе утвердительный.
Последствия были весьма серьезными. В промышленности и транспортной сфере немедленно начались значительные изменения. Хотя новая техасская нефть была тяжелой и насыщенной серой, т. е. не подходила для переработки в керосин, она стала превосходным – и блаженно дешевым – топливом для железнодорожных локомотивов, кораблей и индустриальных печей. Железнодорожные компании, которые в 1901 г. имели всего один паровоз, работающий на нефтяном топливе, в течение четырех лет после Спиндлтопа поставили на рельсы 227 таких машин.
Излишки нефти были столь значительны, что к середине 1901 г. она продавалась по цене три цента за баррель. Для сравнения: вода в городе нефтяников продавалась в розницу по пять центов за кружку.
Впервые Маркус узнал о находке Гаффи и Гэйлея из утренней газеты. В США эта история день за днем оставалась в заголовках новостей. В Великобритании же она если и удостаивалась упоминания, то описание занимало не более одного абзаца.
Ни Маркус, ни Сэм, ни даже Фред Лэйн не слышали о Спиндлтопе или о Бьюмонте. От географических атласов в этом отношении было мало толку. Кроме того, ни один из них не слышал о полковнике Джеймсе Гаффи, который вообще очень редко покидал Питсбург, или о Джоне Гэйлее. Контакты с ними с огромным трудом удалось наладить лишь после того, как в Америку было отправлено множество телеграмм и целая гора писем. Задержка сделала Маркуса «невыносимо нетерпеливым». Затем по его самолюбию был нанесен серьезный удар, когда, наконец, ответившие Гаффи и Гэйлей заявили, что они никогда не слышали ни о сэре Маркусе Сэмюэле, ни о его компании Shell. Обиду пришлось проглотить.
Вскоре после того, как Маркус начал переговоры, в результате обмена многочисленными – иногда очень эмоциональными – телеграммами был заключен крупный контракт. Shell получила право на приобретение в течение 21 года половины всей нефти, производимой Гаффи по фиксированной цене 1,75 доллара за тонну, плюс 50 % от прибыли с ее продажи при минимальном объеме годовых поставок в 100 тыс. тонн (14,7 млн баррелей).
Это обеспечивало Маркуса нефтью (главным образом в виде жидкого топлива, необходимого ему в свете реализации идеи по переводу на нефтяное топливо Королевского флота), которая могла быть продана в Европе. С этой целью Маркус вложил 90 тыс. фунтов в приобретение доли собственности в Gehlig-Wachenheim, немецкой компании, контрольный пакет акций которой принадлежал Deutsche Bank и которая занималась поставками на местный рынок керосина, привезенного из Батуми. Таким образом, Shell создала себе в Европе маркетинговый плацдарм (и, по мнению Маркуса, пробила брешь в европейских позициях Standart Oil), который в дальнейшем был преобразован в новую компанию, известную как PPAG.
Договор с Гаффи обеспечивал Маркусу еще два серьезных преимущества. Во-первых, он верил, что Гаффи и Гэйлей
Теперь Standart Oil начала ухаживать за Shell. Маркус полагал, что сможет добиться соглашения о том, что Standart Oil позволит Shell оставаться независимым оператором. С этой идеей он в октябре 1901 г. отправился в Нью-Йорк для серьезного обсуждения.
Одновременно Фред Лэйн возобновил переговоры с Royal Dutch и в ноябре представил Маркусу проект соглашения между компанией Детердинга и Shell. Маркус, однако, считал неизбежным союз между Standart Oil и Shell, и потому первоначально отклонил предложение Лэйна о создании британско-голландской компании, которая фрахтовала бы танкеры Shell по высокой тарифной ставке.
Теперь Детердинг, который к тому времени создал под зонтиком Royal Dutch сеть мелких производителей и, таким образом, захватил существенную долю рынка Ост-Индии, оказался перед выбором. Принятие предложения Маркуса обошлось бы слишком дорого: предложенные фрахтовые ставки значительно превышали рыночный уровень. Но отказ сделал бы его компанию уязвимой для того, чтобы быть проглоченной гигантом Standart-Shell. Он сделал свой выбор в последние дни 1901 г. и без большого энтузиазма дал согласие на слияние с Shell.
Тем временем Standart Oil прояснила свою позицию в отношении союза с Shell. Хотя Standart Oil и была готова заплатить за Shell 40 млн долларов и 13 млн долларов Маркусу лично, варианты того, что его компания продолжит свое независимое существование в каком-либо виде, не рассматривались.
Маркус, посчитавший, что был введен в заблуждение Standart Oil, пребывал в ярости. Но вскоре от ярости осталось лишь некоторое раздражение, поскольку за счет поддержки крупного контракта с Гаффи и согласия Детердинга с предложением о создании британско-голландской компании позиции Shell на рынке вновь выглядели достаточно сильными. Ситуация снова была под контролем.
Кроме того, и в политической жизни Маркуса произошло событие, которого он с нетерпением ждал: 29 сентября 1902 г. он был избран лорд-мэром Лондона. Тогда же произошло событие, имевшее для Маркуса огромное социальное значение. Он был в Роттен Роу, когда к нему обратился один из старших членов семейства Уэли-Коэнов, который имел сына по имени Роберт, недавно закончившего химический факультет Кембриджа. Молодой человек поступил на работу в метеорологическое правительственное бюро, но был скептически настроен относительно своих перспектив на государственной службе. У Маркуса поинтересовались, не могла бы Shell предложить парню что-нибудь более интересное?
Уэли-Коэны были членами англо-еврейской аристократической верхушки. Каких-то десять лет назад он не уделил бы Маркусу Сэмюэлю ни минуты своего времени, не говоря уж о желании видеть своего отпрыска одним из сотрудников Shell. Это был огромный прорыв к признанию. Так в Shell появился Роберт Уэли-Коэн, который станет одним из наиболее квалифицированных, наиболее ценных и преданных менеджеров компании.
ПОТЕРПЕВШИЙ КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ