Шелковые узы
Шрифт:
В сверкающем темно-голубом ландо, запряженном парой совершенно одинаковых гнедых лошадей, они втроем ездили на экскурсии по старому городу. Именно Король возил их в Мейфер, небрежно указывая на величественные резиденции, где за тяжелыми дверями жили сейчас или проживали когда-то такие особы, как лорд Дувр и леди Беркли Страттон, граф Скарборо и лорд Берлингтон, сэр Натаниэль Керзон. Невада поражалась, что серебряный король с Запада знал, кто живет в прекрасных лондонских домах.
Мисс Анабел была удивлена и восхищена, когда они посетили лондонскую художественную галерею, и серебряный король, сопровождающий их по обширным залам, где стены были
Именно Король Кэссиди показал им башню и мост Тауэра. В одно прекрасное солнечное утро он взял их на прогулку в Сент-Джеймс парк. Он показал фешенебельные магазины на Бонд-стрит и Оксфорд-стрит. Он показал им королевский Оперный театр, церковь Сент-Джеймс и церковь Святого Павла. Даже Букингемский дворец.
— Боже, как я хочу попасть туда! — сказала Невада, восторженно глядя на огромный дворец. — Это очень сложно? — она обернулась и посмотрела на двух пожилых людей, сидящих напротив нее в экипаже. На лице мисс Анабел появилось неодобрительное выражение, заставившее Неваду осознать свою ошибку. Король сердечно улыбался, его синие глаза лучились весельем, как будто он одобрял сказанное Невадой. Невада попыталась исправиться. — Простите, если я выразилась слишком резко, но мне очень хотелось бы попасть в Букингемский дворец, — сказала она, обращаясь к мисс Анабел. Лицо мисс Анабел смягчилось.
— Я понимаю тебя, дорогая. Но, боюсь, это невозможно. Невада перевела взгляд с мисс Анабел на Короля.
— Мне жаль, дитя. Но требуются более весомые рекомендации, чем мои, чтобы получить приглашение королевы.
Он выглядел действительно расстроенным. Это тронуло Неваду. Она ослепительно улыбнулась:
— Ничего страшного. Поедем лучше на Пикадилли!
В холодный, туманный вечер в конце сентября Король Кэссиди неожиданно, без предупреждения, приехал в «Кларидж» навестить дам. В руках он держал плитку прекрасного бельгийского шоколада, обернутого в золотую фольгу.
Мисс Анабел была в номере одна. Она сразу же объяснила, что Невада вместе с Джонни и леди Эшли уехала в казино. Король, осознав, что они впервые встретились наедине, внезапно испытал почти такую же растерянность, как и тихая благородная леди. Он очень привязался к мисс Анабел и теперь, стоя перед ней и улыбаясь, почувствовал себя как юноша на первом свидании.
Мисс Анабел, забыв светские манеры, настолько разнервничалась, оставшись вдвоем с мужчиной, к которому испытывала необъяснимую склонность, что даже не пригласила Короля Кэссиди сесть.
— Я… я непременно скажу Неваде, что вы ее не застали, — услышала мисс Анабел свой неуверенный голос. — Она будет расстроена, что не встретилась с вами.
Эти слова были восприняты как намек на окончание визита обычно смелым, но внезапно оробевшим серебряным королем. Он собирался предложить мисс Анабел вдвоем пообедать или посетить театр, но очевидно аристократка с Юга не намерена проводить вечер наедине со старым хулиганом с Запада, который говорил слишком много и смеялся слишком громко, да еще пил неразбавленное виски.
— Передайте ей привет от меня, мисс Анабел.
Он поклонился и отступил в нерешительности, и мисс Анабел была озадачена выражением его ярко-синих глаз. В этот момент Король Кэссиди выглядел совершенно расстроенным. Проводив его, мисс Анабел вздохнула и бесцельно прошлась по комнате. Она положила тяжелую плитку шоколада на мраморный столик и подошла
Король Кэссиди уже вышел на улицу, торопясь укрыться от ночного холода в ожидавшем его синем ландо. Но прежде чем открыть дверь экипажа, он внезапно обернулся. Скрытая портьерой, мисс Анабел смотрела на Короля Кэссиди и видела его таким, каким никогда не видела прежде.
Всегда улыбающийся, уверенный, он в этот холодный, туманный вечер выглядел унылым и одиноким. Порыв ветра растрепал отливающие серебром волосы и уронил прядь на необычно печальное лицо. Он вздрогнул, ссутулил плечи и поспешно сел в ландо.
Мисс Анабел стояла у окна, провожая взглядом экипаж Короля. Она спрашивала себя, где он проведет этот вечер и с кем. И тут же упрекнула себя за безрассудные мечты глупой старой девы. Богатые, привлекательные, смелые господа, как Король Кэссиди, никогда не испытывали недостатка в компании.
Почувствовав внезапный холод и в теле, и в душе, одинокая старая дева отвернулась от окна. Обхватив плечи, она подошла к ярко пылающему мраморному камину, украшенному бронзовыми часами, опустилась на маленькую скамеечку для ног, где частенько сидела Невада, и задумалась, глядя на огонь.
Ослепительно красивая в экстравагантном платье из серебристого шелка, леди Эшли была не просто раздражена. Ее благородный подбородок был поднят, губы плотно сжаты, большие изумрудные глаза сверкали от злости. Джонни Роулетт в расстегнутом черном вечернем костюме, так что была видна алая шелковая подкладка, пребывал в прекрасном настроении. Лениво откинувшись на спинку бархатного сиденья наемного ландо, он довольно улыбался, и в его глазах светилось возбуждение. Невада в платье из темно-синей тафты, юбка которого зацепилась за согнутое колено Джонни, улыбалась, ее синие глаза озорно поблескивали в темноте. Настроение у Невады было чудесное, несмотря на очевидное негодование леди Эшли. Невада была очень довольна собой. Она сумела весь вечер занимать место строго между леди Эшли и Джонни, что было вовсе непросто.
В шикарных клубах Невада ловила на себе злобные взгляды титулованной блондинки. Джонни ничего не замечал. Он был слишком поглощен карточной игрой. И выигрышем. Доверяя способности Невады приносить ему удачу, он не задумывался, пожимая ее руку, или сжимая обнаженное плечо, а иногда снисходительно усмехаясь, когда она по-хозяйски прислонялась к его широкому плечу. Леди Эшли все замечала, и это ей не нравилось. И это бесконечно забавляло Неваду.
Когда, получив выигрыш в несколько тысяч, они покинули первый клуб, чтобы попробовать удачу в другом, настроение Джонни значительно поднялось. Он не обратил внимания, что, когда они садились в экипаж, Невада заняла место в середине, прямо между ним и леди Эшли.
Так продолжалось весь вечер, но леди Эшли, стараясь сохранить достоинство, не сказала ни слова. Она не могла позволить Роулетту считать ее назойливой и ревнивой женщиной. Она знала такой тип мужчин. Стоит только раз попытаться надавить на него, и он будет наверняка потерян для нее. Так что она возмущалась молча и надеялась, что Роулетт не будет слишком часто настаивать на компании этого красивого маленького отродья.
Очевидно, что этот вредный ребенок был безумно влюблен в Роулетта, хотя тот поклялся, что Невада была только его питомицей и подопечной, дочерью старого и дорогого друга, который перед смертью поручил ему свое дитя.