Шелковые шпоры
Шрифт:
– Площадь Хеймаркет! [12] – содрогнулась Хармони. – Два года назад полиция разогнала там митинг рабочих, но это вызвало бунт. Семьдесят человек предстало перед судом. – Ее голос дрогнул. – Тогда погибло семеро полицейских, но перед этим они сами убили шестерых рабочих во время разгона митинга на Блэк-роуд…
– Верно. А потом они повесили четверых профсоюзных лидеров, организовавших Хеймаркетский митинг.
– Это напугало нас больше всего…
– А ты доставила чикагской полиции куда больше хлопот. После Хеймаркета на берегу озера построили
12
Площадь Хеймаркет (букв. «Сенной рынок» – англ.) – героическое выступление и борьба с полицией рабочих в Чикаго в майские дни 1886 г. В память об этом событии Первый конгресс II Интернационала (1889) принял решение о ежегодном праздновании дня солидарности рабочих всего мира (Первого мая).
– Но я ни то, ни другое.
Тор трахнул по столу кулаком, встал, перешел к окну, выглянул наружу и только потом обернулся.
– Я не знаю, как кто-то умудряется выжить в этой чертовой дыре!
– Многие и не выживают…
– Это ужасно. – Он пересек комнату, обнял девушку и заглянул ей в глаза. – Здесь невыносимо! При мысли o том, что ты много лет прожила в таком доме, у меня сердце кровью обливается. Я хочу увезти тебя и отсюда и вообще из этого города как можно скорее. И именно поэтому на пушечный выстрел не подпущу тебя к полицейскому участку.
– Но я не знаю, сработает ли твой план.
Тор вернулся к столу и сел.
– Я почти закончил. – Подняв ручку, он снова посмотрел на девушку. – Хармони, здесь ты по крайней мере в безопасности. И Торнбулл тоже. Тут вас никто не найдет. Поэтому пока мы не договоримся с полицией, нельзя и носу отсюда высовывать! Но стоит уладить дело, и мы здесь ни секунды не задержимся.
– Я тоже не горю желанием оставаться здесь. Но я не уверена, что…
– Как только у меня будут готовы письменные указания, ты подпишешь свои, а Торнбулл – свои. Потом я уйду из этой проклятой душегубки и направлюсь к адвокату. Этот адвокат, не зная, где ты находишься, передаст Торнбулла и твои показания полиции.
– А второй экземпляр подписанных показаний отнесешь Монике О'Салливен в «Чикаго дейли ньюс»?
– Да. Это самая большая из городских газет. Будем надеяться, что ее поддержка обеспечит тебе безопасность.
– Я не поэтому выбрала «Дейли ньюс». Я хочу, чтобы Моника О'Салливен разрушила эту легенду. Она писала статьи о бедственном положении женщин и детей, работающих на фабриках. Когда нам попадались номера с ее статьями, мы устраивали громкие читки. Она нам сочувствует.
– Это должно помочь. А помощь тебе сейчас просто необходима. – Он снова схватился за ручку. – А теперь не отвлекай меня…
– Тор, я бы хотела, чтобы мисс О'Салливен присутствовала, когда ты будешь передавать Торнбулла полиции.
Он поднял глаза:
– Я не собираюсь сам идти в полицию. Его отведет в участок адвокат, которого
– Тор, но…
– Полиции вовсе не обязательно видеть нас в лицо. А если это потребуется, ты у меня со свистом вылетишь отсюда! – Он помрачнел. – Откровенно говоря, шансов на успех у нас нет. Я не верю ни одному человеку, который будет принимать участие в этом деле, и не знаю, чем ты сумеешь доказать свое обвинение.
– Я не хочу, чтобы девочек допрашивали в суде.
– Вот и я о том же. – Он отшвырнул ручку. – Чем больше я думаю об этом, тем больше волнуюсь. Черт побери, кому поверит суд: фабричным работницам или владельцу фабрики? Думаю, ответ ясен.
Ее возражения прервало мычание Торнбулла. Он умудрился сесть и пытался что-то сказать. Хармони подошла к нему и пнула в голень.
– Молчать! Ты уже пытался предлагать нам деньги. Меня тошнит от тебя!
– Его нытье в поезде стоило мне нескольких лет жизни… – Тор смерил обоих суровым взглядом и принялся строчить что-то на листе бумаги.
Хармони подошла к столу и некоторое время наблюдала за юношей, мучительно завидуя его беглому, красивому почерку. Когда-нибудь и она, и девочки тоже научатся этому. Она хотела что-то сказать, но тут же опомнилась и закрыла рот. Не следовало отвлекать Тора. Чем скорее он допишет, тем скорее все кончится. Она отошла к окну и уставилась на безрадостную картину. Тор был прав. Во всем. Она знала это, но соглашаться не хотелось. Она несколько месяцев мечтала о том, как пойдет в полицейский участок и отдаст им Торнбулла.
Сделать это собственноручно хотелось ей больше, чем стать простой свидетельницей его ареста. Это было бы честнее, чем прятаться за какого-то безликого адвоката. И нечестно было заставлять Тора доделывать то, что нужно было завершить ей самой. Но она не умела писать письма и правильно излагать на бумаге свои мысли. Она бы не сумела нанять адвоката. У нее не было ни денег, ни документов. И она не хотела вмешивать в это дело девочек.
Что случилось с главарем «Банды бешеных малолеток»? На Западе она была такой сильной, такой уверенной в себе!
Но вернувшись в Чикаго, опять стала беспомощной и безоружной. Если бы не помощь Тора, она не знала бы, как поступить. Девушка оглянулась на Торнбулла. К черту! Она бы сделала то, что давно задумала, а там будь что будет.
Но теперь ей было ради чего жить. Девочки. И Тор. Торнбуллу больше не удастся распоряжаться ею. Она хотела справедливой кары, а не мести. Если она не сумеет добиться осуждения, то уж, по крайней мере, газеты хорошенько изваляют его в грязи и привлекут внимание к положению чикагских рабочих. Достаточно ли этого? Девушка вспомнила о пожаре, о криках, о подругах. Нет! Как бы то ни было, она обязана покончить с Торнбуллом раз и навсегда!
Тор отложил ручку.
– О'кей. Я сделал копии обоих документов. В показаниях Торнбулла содержится признание им своей вины. В твоих говорится о запертой двери, бегстве через окно и твоей невиновности.
– А ты написал, что я никогда не была профсоюзным организатором и агитатором? – спросила Хармони, подходя к столу.
– Вот, прочти сама. – Он протянул девушке лист бумаги.
Она замешкалась, взяла листок, кивнула и положила его на стол.
– Ты же не прочла! – недоуменно сказал Тор и толкнул бумагу обратно.