Шелковые путы
Шрифт:
— Наш общий друг уже приехал?
— О да, он уже здесь.
Дженис встряхнула головой, затушила окурок и, подхватив сумочку, встала из-за стола. Все присутствующие обернулись.
— Нам пора! — воскликнула она, ничуть не смутившись. — Если нам подфартит, доберемся до пансионата до снегопада. А когда устроимся в наших уютных теплых номерах, нам будет наплевать на капризы погоды! Пусть буря бушует за окнами сколько ей вздумается.
За руль села Тамзин, Дженис следила за маршрутом по карте, разложенной у нее на коленях. Но штурман из нее был никудышный, они
Между тем снег все настойчивее хлестал в ветровое стекло. Наконец повалили крупные хлопья, и землю покрыл мрак.
— Мы почти добрались до того места, где нужно свернуть направо в последний раз. А вот и оно — деревенский паб! Сворачивай, Тамзин!
— Я ни черта не вижу! — в сердцах воскликнула Тамзин, выруливая на скользкую дорожку между вечнозелеными изгородями. Вскоре машина уткнулась в высокие ворота, покрывшиеся наледью. Они оказались заперты.
Дженис, чертыхаясь, выкарабкалась из автомобиля и, ступая модными ботиночками по ледяному месиву, направилась к переговорному устройству, вмонтированному в ограду. Массивные ворота распахнулись, Дженис впрыгнула в салон и, отряхивая снежинки с пончо, воскликнула:
— Вперед! Первым делом я выпью в баре джина с тоником.
Вдоль подъездной дорожки возвышались березки, их изящные ветви тонули в пурге. Лучи прожекторов упирались в сплошную молочную пелену. Тамзин снизила скорость, машина едва ползла. Когда терпение водителя почти иссякло, из мутного мрака возник «рейндж-ровер». Тамзин едва успела затормозить. Из вездехода вышел мужчина и направился к ним.
— Это Ланс! — обрадовалась Дженис и опустила боковое стекло, чтобы что-то ему крикнуть. Ее моментально запорошило снегом, и она поспешно подняла стекло. Мужчина постучал в него и крикнул:
— Езжайте следом за мной!
— Он душка! — сказала Дженис Тамзин. — Он тебе понравится.
Тамзин уже была признательна Лансу за то, что он их встретил. Следуя за вседорожником, они быстро добрались до пансионата и въехали в гараж.
Пока Ланс и Дженис извлекали чемоданы из багажника, откуда-то появился молодой человек в грубом джемпере и в синих джинсах. Он вытаращил на Тамзин нахальные глаза, но Ланс строго крикнул ему:
— Отнеси багаж наверх, Кевлин! Не стой столбом, пошевеливайся!
— Это местное дарование, — шепнула Дженис подруге. — Славный малый. Он тебе тоже понравится. Они прошли из гаража в здание пансионата.
— Раньше здесь находились конюшни, — сообщил им Ланс. — Позже часть их была переоборудована в гараж. Но лошадей мы по-прежнему держим, так что у вас есть возможность совершать верховые прогулки. Вы любите кататься на лошадях, мисс Лоуренс?
Он окинул ее пронзительным взглядом, и у Тамзин свело промежность. Она обожала брюнетов, а тем более с такими шелковистыми и длинными волосами. В твидовом пиджаке, зеленой куртке и охотничьих сапогах Ланс был неотразим.
Его прекрасно поставленный голос ласкал ее слух, а спортивная выправка — взор. Она не сомневалась, что он преуспел и в крикете, и в регби, и в поло.
— Да,
— Вот и чудесно! Я буду вас сопровождать! — воскликнул Ланс тоном, не терпящим возражений.
Эта самоуверенность покоробила Тамзин. Пусть он и аристократ, подумалось ей, однако и у нее есть собственная гордость.
— Не могу вам ничего обещать заранее, — промолвила она. — Все будет зависеть от моего самочувствия. Да и погода нас не балует…
Дженис одобрительно улыбнулась: дескать, все правильно, лучше сразу его поставить на место, чтобы не мнил о себе слишком много.
Ланс и бровью не повел, однако многозначительно посмотрел на Кевлина: уж он-то отлично знал, что не пройдет и недели, как мисс Лоуренс станет как шелковая.
Глава 4
Инга наклонилась, уперлась руками в каменную стену и припала к глазку, устроенному в маленькой комнатке за ее спальней для тайного наблюдения за гостями пансионата. На этот раз объектом ее подглядывания стала Тамзин. Инга переступила с ноги на ногу, испытывая, как всегда, легкое возбуждение от предвкушения редкостного зрелища.
Это потайное отверстие в стене они с Лансом обнаружили, проводя реконструкцию огромного особняка, построенного в эпоху королевы Елизаветы. Оригинальный план оказался весьма любопытным и полезным документом, с его помощью они нашли множество подземных ходов, потайных комнат и скрытых ниш, а также погребов и мансард, умело замаскированных панелями и прочими хитроумными конструкциями.
Глазок, в который в настоящий момент смотрела Инга, был абсолютно незаметен проживающему в номере. Он был вделан в большую красочную картину в золоченой раме, на которой был изображен пейзаж в стиле французского живописца Ватто, и располагался на уровне большой и богато украшенной кровати со столбиками по углам. Она была настолько массивна и тяжела, что ее не передвигали на протяжении трех столетий, и она словно бы приросла корнями к месту.
Инга знала о наличии в усадьбе еще нескольких потайных отверстий для подсматривания, а также двусторонних зеркал. Известно обо всем этом было и Лансу, ее кузену, любовнику, единомышленнику и деловому партнеру. Их уже много лет связывали такие пороки, как похоть, гордыня, алчность и жажда власти.
Немаловажную роль в их взаимоотношениях играло и сладострастие. Инга была без ума от Ланса, овладевшего ею в нежном возрасте и лишившего ее невинности. С той поры они неустанно предавались разнузданным страстям, порой пагубным, но всегда упоительным. Рано осиротев, Инга хлебнула немало горя. Затем ее взяли в свой дом родители Ланса. Их усадьба располагалась в предместье Йорка. Предоставленные большую часть времени самим себе, дети вскоре обнаружили, что их принадлежность к разным полам таит в себе неисчерпаемые возможности для наслаждения, и не преминули этим воспользоваться.