Шелк и пар
Шрифт:
В его глазах, потемневших от вожделения, нарастал голод. И заметив взгляд Лео, Мина ощутила, как в груди бешено застучало сердце.
— Беру то, что по праву мое.
На этот раз, когда он придавил ее к кровати, в его действиях чувствовалась некая поспешность. Прижав к своей груди колено Мины, Лео резко вошел в нее. Взгляд его выражал лишь похоть, а губы скривились в безмолвном стоне. Ощущение твердой плоти внутри… Она уже позабыла, какой Лео огромный и как чудесно это бывает, когда он берет ее, берет всю без остатка.
Мина вцепилась в него, не в силах
Его плечи чуть заметно дернулись.
— Мина, — прошептал он, уткнувшись лицом ей в шею и сделав еще один глубокий толчок. С губ Лео сорвался вздох. — Проклятье… — Он опять наполнил ее, такой длинный и твердый. — Я же хотел помедленней…
Во взгляде его пылала животная страсть. Оставив свою светскую утонченность, отбросив изящные, столь обольстительные манеры, Лео Бэрронс целиком предался желанию. И внезапно Мине захотелось свести его с ума, захотелось убедиться, что он принадлежит ей, как и она ему.
Мина крепко сжала его внутри, отчего у Лео вырвался еще один сдавленный стон. Любовник понимал, чего она добивается, и входил в нее все сильнее, все глубже… ее тело ныло от обладания им. Но и того ей опять было мало. Мине хотелось заставить его позабыть себя.
Ее ногти впились в спину любовника, она прихватывала зубами его горло, линию челюсти, и от резких, нещадных укусов Лео не мог сдержать тяжких вздохов. Голод ее вдруг стал нестерпимым, неистовым, совершенно необузданным. И все же чего-то недоставало, и кровь подсказала, чего именно… Вонзив зубы в натянутые сухожилия на шее Лео, герцогиня укусила его так сильно, что он вздрогнул.
— Твою мать! — Едва ли Мина ожидала во время акта их любви услышать столь грубые и примитивные слова.
Он с содроганием кончил, жестко вбиваясь в лоно, и спазмы сотрясали его тело, пока Лео изливал в нее свое семя. Глядя на его лицо, на крепко зажмуренные глаза и приоткрытый в экстазе рот, Мина почувствовала: что-то происходит.
«Ты мой», — вкрадчиво шептал сокрытый в ней голод. Но все же ей по-прежнему хотелось большего.
Мысли лихорадочно метались. До сегодняшнего дня ей еще не приходилось пить свежую кровь из вены. Казалось, терять самообладание было никак нельзя, и все же где-то внутри она ощущала удовлетворение, будто, пока не владела собой, некая темная сторона успела раскрыться в ней и напитать себя, явив свою грубую, примитивную суть в том, что сейчас произошло между ними. Упивалась столь властным и яростным стремлением и не желала внимать голосу разума. Возможно, Мина так привыкла подавлять свои потребности, что и не ведала о темной части своей натуры.
Лео в изнеможении рухнул на нее сверху. А когда попытался привстать, Мина обхватила
Бэрронс наконец приподнял лицо от подушки.
— Все произошло не совсем так, как я хотел.
— Правда? — Мина уткнулась ему в шею. — Тогда, возможно, все произошло так, как хотела я.
Лео прищурил глаза, и из-под опущенных век стали видны лишь темные зрачки. Потом не спеша покинул ее тело, что все еще сладко ныло и было влажным и разнеженным. Бэрронс тут же заключил Мину в крепкие объятия, прижавшись к ней грудью и животом. И в таком положении казалось, что он то ли взял ее в плен, то ли под свою защиту.
Мина поудобнее устроила голову у него на плече, прикоснувшись губами к бицепсу.
— Тебе нравится, когда я перестаю себя контролировать, — пробормотал Лео.
— Ну конечно. Не все же мне одной тебе сдаваться, любимый.
— Любимый? — повторил он с любопытством, легонько поглаживая ее бедро.
До Мины дошел смысл сказанного, и внутри у нее все похолодело. Видя ее замешательство, Лео поцеловал герцогиню в макушку и прижал к себе еще крепче. Она ощущала его дыхание на коже.
— Тебе нужна кровь?
Герцогиню пронзило жгучее чувство досады, она и так была на пределе. Лео навалился на нее, потянулся за кожаным несессером и, достав оттуда бритву, большим пальцем проверил остроту лезвия. Затем пристально посмотрел на Мину, очевидно, понимая, что творится у нее в душе.
— Я знаю, как сильно тебя манит ее вкус и как сильно пугает. — Он протянул бритву ей. — И, наверное, тебе кажется, что ты снова сдаешься, но взгляни на все по-другому: тебе годами приходилось сдерживать голод. Там, куда мы отправимся ночью, нас поджидает опасность. Мне важно, чтобы ты действовала быстро и решительно, а на это нужны силы.
В какой же момент самообладание превратилось в страх? Мина взглянула на наточенное лезвие. От предвкушения в горле пересохло, дыхание участилось. В ней снова проснулся хищник.
Стояла тишина, и Мина слышала, как бьется сердце Лео. Он откинулся назад, подложив себе руку под голову, и смотрел на нее с какой-то новой, незнакомой улыбкой. Любовник казался совершенно спокойным и открытым, с чуть ребячливым выражением лица. Проведя острым кончиком себе по коже и глядя, как загорелись ее глаза, он сделался серьезным.
С бешено колотящимся сердцем Мина протянула руку и взяла бритву, чиркнув ею по животу Лео, совсем несильно, так, что у него на коже просто остался белый след от нажима. Зрение стало необычайно четким, герцогиня замечала каждый отдельный светлый волосок на теле Бэрронса, легкие морщинки в уголках глаз, даже крупинки темной щетины. Возникло желание провести языком по его телу, повторяя движение лезвия.