Шелест. Том 2
Шрифт:
У тебя множество выборов… Ты можешь бродить по ним вечность… Но у тебя нет вечности!
Узкие из каменной кладки дороги терялись за уходящим вдаль горизонтом, и он чувствовал – ему нужна лишь одна, ведущая домой.
Да что же происходит?
Стоящая впереди фигура походила на человека, терпеливо ожидающего в отдалении. Вот он поднял руку и махнул, приглашая следовать за ним, а затем медленно побрел по одному из пути.
– Ты обещал заботиться о ней… – долетел легкий шепот, словно дуновение летнего
Нет! Не может быть! Он бросился вслед фантому. Он бежал со всей силы, на которую только был способен, но медленно бредущая впереди фигура не приблизилась даже на дюйм.
Время растворилось в череде бесконечных поворотов и перекрестков. Он запутался и уже не мог бы сказать с уверенностью, где начинался и где заканчивался лабиринт каменных нитей, ведущих и идущих в никуда. Только когда свет ослепил, заставил остановиться, упасть на колени, моля прекратить безумную гонку, он понял – дорога осталась позади, а впереди зеленая равнина с чудесными яркими цветами.
Аромат тысячи неописуемых цветов кружил голову, а бесчисленное число оттенков и красок делали пейзаж восхитительно прекрасным. Ты очутился в сказке. Ты очутился там, где другим не дано быть. Ты увидел то, что другим не позволено видеть.
Фигура остановилась, опустила голову, руки безжизненно повисли вдоль тела. Чем ближе он приближался, тем отчетливее становился облик.
Господи, Боже!
– Это поляна желаний, – прошептала фигура, нет… дорогой, близкий человек. – Ты вправе остаться здесь и вправе вернуться. Ты вправе решать, ты должен почувствовать, увидеть выход.
– Джек! Ви совсем одна! Я не оставлю ее одну!
– Все верно. Так и должна быть, – серые глаза светились добротой и пониманием. – Так и должно быть. Передай Фее: я всегда буду помнить нашу голубую лагуну и оленей, пришедших на водопой. Скажи, что она должна отпустить меня. Должна жить дальше.
– Пожалуйста, Джек, – Луис плакал, крупные слезинки стекали по бронзовой коже непрерывным соленым каскадом. – Пожалуйста, ты должен вернуться вместе со мной.
– Это невозможно, пока я не буду прощен.
– О чем ты говоришь, брат! Нам плохо без тебя, плохо. Тебя не за что прощать. Ты ни в чем не виноват!
Слова застряли в горле. Он силился говорить и не мог. Позади друга выросла еще одна фигура, затем другая, третья.
– Мама. Мама – это ты! – Он бросился вперед, но она испуганно вскинула руки.
– Нет, ты не должен идти! Ты решил! Еще рано, слишком рано.
Он в мольбе сложил руки, вглядываясь в дорогие лица.
– Мама! Майки! Дэнни! Джек! Вы здесь, вы все здесь! Мама… Майки… Дэнни… Джек…
– Ты обещал, помнишь, – улыбнулся Джек. – Мы встретимся. Рано или поздно мы встретимся. Просто еще не пришло время. Ты не все сделал.
– Майки…
– Привет, братишка! Я так горжусь тобой.
– Дэнни прости.
– Это я должен умолять о прощении. Но Джек прав: не сетуй на судьбу, брат. Чтобы не происходило с нами, на то есть свои причины, глубинный смысл которых нам, возможно, не понять, как бы мы не пытались. И я теперь твердо уверен в одном: все должно случиться так, как должно. А если у тебя есть вера, если в твоей душе живет любовь, ты все переживешь. У тебя все получится.
Они улыбались ему.
– Не уходите, пожалуйста.
Джек поднял руку в знак прощания.
– Пора возвращаться, – серьезно проговорил он, сдвинув брови. Темные длинные до плеч волосы колыхались от легкого ветерка. Смутное напоминание вкралось в опустошенную душу. – Ты должен быть сильным, очень сильным, чтобы справиться. Сильным не физически – духовно. Ты должен быть готовым, когда придет время. Птицы… они помогут, они всегда помогали…
Белая дымка опустилась на глаза, словно занавес после финального акта, растворяя прекрасную поляну.
– Подождите! Джек, ты должен сказать Вайлет… Вайлет! Вайлет! Вайлет!
Он почувствовал приятный холодок на горящем лбу, легкое прикосновение к щекам, губам. Веки оказались настолько тяжелы, что не было сил открыть глаза.
– Вайлет, – прохрипел Луис, с трудом разлепив губы, и тут же почувствовал легкий аромат лилий.
– Я здесь, – прошептал нежный голос. – Здесь, с тобой.
Кто-то осторожно сжал руку, прикоснулся к ней губами.
– Нет… не сюда. Сюда, – он ткнул рукой в свои губы, сумев, наконец, разлепить веки.
Зеленые глаза пылали нежностью и тревогой, губы слегка дрожали, сдерживая рвущиеся наружу рыдание. Она улыбнулась и появившиеся вслед за этим ямочки заставили забыть о боли, сковывающей тело.
– Сюда, – снова прохрипел он, стараясь улыбнуться и, кажется, у него вышло. – Спасибо, что ты есть, – прошептал он.
– Спасибо, что есть ты! – Вайлет всхлипнула, склоняясь над ним, целуя в щеки, лоб, руки, но… только не в губы. – Луис, как же ты напугал меня! Луис! – девушка продолжала всхлипывать. – Кто это сделал? Кто напал на тебя?
– Ты же знаешь, я не мог не ввязаться в очередную драку.
– Молодому человеку лучше не разговаривать и поберечь силы, которые, несомненно, еще понадобятся, – раздался ворчливый голос позади Вайлет, которую тут же бесцеремонно отодвинули в сторону. Прямо перед глазами предстала недовольная физиономия мистера Вайнера. Увеличенные стеклами очков в роговой оправе глаза казались неестественно большими, словно у стрекозы, губы беззвучно шевелились, когда он положил пальцы на запястье его левой руки, отсчитывая пульс.