Шелест 3
Шрифт:
— Ну что же, коли так, значит предлагаю вам побыть немного врозь. Заодно и чувства проверите, — пожал я плечами. — Да чего вы в гляделки играете? Не вы первые, не вы последние. Или не уверены в себе?
— Просто… — начал было Рощин.
— Вадим Петрович, как ваши родные восприняли вашу тягу к рисованию? — решил я зайти с другой стороны.
— Вы и так знаете. Отрицательно и полагают это блажью.
— Но вы всё равно стремитесь к своей мечте и невзирая на трудности пишите картины, всё время совершенствуясь.
— Вы это и так
— Лиза всегда хотела служить в армии. Она не сомневалась в том, что станет огневиком, и будет участвовать в боях. В результате оказалась бесталанной, да ещё и земельником. Мечта пошла прахом. Но судьба ей улыбнулась и она может осуществить свою мечту, надеть мундир, и отправиться в бой.
— Но разве я против? И вообще, как я могу ей что-либо запретить, если мы пока даже не помолвлены?
— Одно ваше неприятие этого, заставляет её отказаться от моего предложения.
— Но она ведь и впрямь может поступить на службу по окончании университета.
— Только в Дикопольский полк ей дорога будет заказана. Вполне возможно, что она попадёт на войну. Но там, она моя сестра и подруга великой княгини, и я о ней смогу позаботиться. В любом другом месте младший офицер сапёр, на которого всем наплевать.
— С этой стороны я как-то не думал, — глядя на Лизу, растерянно произнёс Рощин.
Порядок. Дело сделано. Если он скажет ей биться головой о стену, она только спросит — насколько сильно. Не буквально конечно же, но то, что сестра отправится в полк с Долгоруковой, факт…
После обеда прокатился к поверенному Юдину, который теперь заведовал моими финансами. А то мне самому не набегаться по всем выкупившим у меня лицензии. Едва вышел из дома, как в лицо бросило снежную крупу. О как оно в этом году? Долгое бабье лето, немного дождика, и пожалуйте мороз со снегом. Да оно и к лучшему. Хотя в бричке конечно холодновато.
— Добрый день, Олег Сергеевич, — приветствовал я поверенного, войдя к нему в кабинет.
— Пётр Анисимович! Господи, какими судьбами! Не чаял так скоро вас увидеть.
— И тем не менее, вот он я. Как наши дела?
— Ох и задали вы мне задачку, Пётр Анисимович, — с наигранно сокрушённым видом покачал головой Юдин. — Это же никаких нервов не хватит, чтобы сладить со всеми купцами, что желают за ваш счёт зарабатывать. Вот никак в толк не возьмут, отчего они должны платить кому-то эдакие деньжищи, коли трудятся они, а он палец о палец не ударил.
— Полагаю, вы им разъяснили всю глубину их ошибки?
— Не я. Надворный судья. Пусть ещё радуются, что я не стал настаивать на конфискации двух мастерских, ладивших чемоданы и одного каретного двора. Только незначительный штраф, судебные издержки и полная выплата задолженности.
— Что-то вы как-то мягко, — хмыкнул я.
— Вам непременно хочется самому заниматься этими мастерскими, или достаточно для науки щёлкнуть по носу, и пусть дальше трудятся на своё и ваше благо?
— Лучше конечно пусть трудятся, но как бы другие не восприняли
— Нормально восприняли. Урок вышел вполне вразумляющим не только для провинившихся, но и для остальных.
— То есть, проблем с взыскиванием лицензионных отчислений теперь нет?
— Слава Богу.
— И чего тогда стонете? — рассмеялся я.
— Так, для порядку. Чтобы вы ненароком не подумали, что у меня всё благостно, и я не по заслугам ем свой хлеб.
— Даже не сомневайтесь, подобных мыслей у меня и близко не было.
— Это радует. Но если вы хотите получить свои деньги, то я смогу предоставить вам их не ранее завтрашнего полудня. Пять тысяч рублей не та сумма, которую я готов хранить у себя дома. Поэтому предпочитаю держать их у ростовщика.
Вот ещё и это. Отсутствие банков серьёзно так напрягает. За границей с этим проблем нет, банки вполне себе функционируют, а мы как в старо-древние времена, всё по сундукам в сокровищницах, да тайникам.
И ведь не сказать, что не пытались их открыть. Ещё как пытались. Да только не приживается затея в России. Не доверяют банкам русские люди. А как по мне, то ерундой мается царь батюшка. Не нужно смотреть на Европу и стараться создать по образу и подобию.
Достаточно взять за шкирку крупных ростовщиков Москвы, благо все их знают, и пред светлы очи государя. Обговорить как лучше всё обустроить, потом порезать их хотелки втрое, а то и в четверо, обозначив чёткие границы, потому как аппетиты у них непомерные, да дать пинка налаживать свои банки. Оно и подданным удобней, и налоги эти прохиндеи станут платить, и у меня голова не будет болеть, где хранить деньги, и как обналичить векселя.
Вот только пока всё это несбыточные мечты. Потому как ростовщики отчего-то сплошь евреи, а это племя на Руси от веку не любили. У тут ведь придётся дать государственную поддержку. Ох сомнительно, чтобы Пётр Иванович на это пошёл. Даже если ростовщики будут из выкрестов.
Условившись, что за деньгами я зайду завтра в час по полудни, я направился к кадетскому корпусу, связавшись с Долгоруковой. Время далеко за полдень, занятия у неё, по всему, уже закончились. И вообще, она ведь должна оформить отпуск. Ей ведь нужно наведаться в полк. Заодно и денежки отвезет. Серебро тает как снег на июньском солнышке только в путь.
На улице неподалёку от корпуса ожидаемо обнаружилось несколько экипажей. В Московском кадетском корпусе обучаются только отпрыски родовитого дворянства. Случаются и сильные одарённые из неродовитых дворян, но за редким исключением и при наличии серьёзных покровителей. Тут не университет, и на таланты особо не смотрят. Элита русского воинства!
Из ворот то и дело появляются старшекурсники имеющие свободный выход в город после занятий. Изредка это одиночки, куда чаще группы от трёх человек. Используя «Дальнозоркость» я сумел рассмотреть Долгорукову, направляющуюся к своему экипажу в компании Астафьевой и Столбовой.