Шелепин
Шрифт:
Вся советская история – это история непрерывной борьбы за власть. У Хрущева были сильные соперники. Он неустанно сражался с ними и одерживал одну победу за другой. Он проявил выдающийся талант в борьбе за власть. Хрущев – неоцененный в этом смысле человек. Он был гениальным мастером политической интриги. Ведь каких людей он как бы играючи убрал – Берию, у которого в руках была госбезопасность, Жукова, у которого были армия и народная слава! В 1957 году Никита Сергеевич чуть не в одиночку пошел против президиума ЦК и одолел всех. За каждой такой операцией стояла большая закулисная работа.
Партийная номенклатура помогла Хрущеву получить власть и удержать ее. Но одновременно первые секретари осознали и собственную значимость. Они скептически смотрели на Хрущева. Что хотели – исполняли, что им не нравилось – не делали.
На ХХ11 съезде под давлением Хрущева приняли программу построения коммунизма. Но всем было ясно, что построить коммунизм нельзя. Партийные секретари не хотели отвечать за невыполненные обещания. Им нужно было, чтобы Хрущев ответил за все. Так что это было серьезное противостояние. Или он их. Или они его.
Хрущева товарищи по партии боялись. Он умел внушать страх и в пожилые годы. Добреньким он никогда не был. Иначе бы не выжил. Но он был человек не злопамятный, снимал с должности и этим ограничивался. Сталин расстреливал, чтобы не оставались где-то рядом с ним недовольные и обиженные.
А Хрущев никого не добивал, переводил на менее значимые должности, и это создавало ощущение его слабости. Со временем все им обиженные утратили страх и объединились. Никита Сергеевич позволил своему окружению сплотиться против него.
Хрущев совершил много тактических ошибок. Офицерский корпус не принял тех сокращений, которые он произвел в армии. Хрущев поссорился и с КГБ. Он пренебрежительно относился к госбезопасности и хотел, в частности, снять с чекистов погоны, превратить комитет в гражданское ведомство.
После 1960 года Хрущев не подписал ни одного представления КГБ на генеральское звание. Некоторые начальники управлений и председатели КГБ республик оказались всего лишь полковниками. Звание полковника председатель КГБ мог дать своей властью. А генерала – только решением президиума ЦК, которое оформлялось постановлением Совета министров.
Председатель комитета Семичастный несколько раз обращался к Хрущеву:
– Никита Сергеевич, неудобно получается. По всем неписаным положениям председатель КГБ в республике – старший воинский начальник. А он всего лишь полковник. Рядом министр внутренних дел – генерал.
Хрущев в шутку все переводил. Когда Семичастный опять завел речь о генеральских погонах, Хрущев его прервал:
– Пойдем обедать!
Зашли в Кремле в комнату, где обедали члены президиума ЦК, рядом со Свердловским залом. Хрущев сказал:
– Вот пришел председатель КГБ, просит генеральские звания. Я ему могу только свои генеральские штаны отдать, ну, так он в них утонет.
– Никита Сергеевич, да я же не себе прошу…
Хрущев удержался от соблазна и себе звание тоже не повысил, в отличие от Брежнева, пожелавшего красоваться в маршальской форме. Как Хрущев пришел с войны генерал-лейтенантом, так с двумя звездочками и остался. А лизоблюды тоже его уговаривали:
– Как же так, Никита Сергеевич, вы Верховный
– Ничего, – говорил Хрущев, – я с вами и так управлюсь.
Кончилось это тем, что он умудрился настроить против себя решительно всех. Он обзавелся таким количеством врагов, что уже не смог всех одолеть.
Хрущев любил рассказывать во всех подробностях, как именно он убирал своих соперников. И сплотившиеся против него секретари поступили так, как их учил Никита Сергеевич. Они воспользовались его отъездом, как это сделал сам Хрущев, готовя отставку Жукова. Они сговорились с основной массой членов ЦК, как это сделал Хрущев, сражаясь с Маленковым и Молотовым. И они тоже использовали эффект внезапности, как это сделал Хрущев, пригласив ничего не подозревавшего Берию на заседание президиума правительства.
И окружение Никиты Сергеевича не позволило ему понять, что он остался в полном одиночестве. Газеты, радио и телевидение продолжали восхвалять Хрущева. Улицы были увешаны его портретами.
16 апреля 1964 года председатель президиума Верховного Совета СССР Леонид Ильич Брежнев и секретарь президиума Михаил Порфирьевич Георгадзе подписали указ о присвоении звания Героя Советского Союза Никите Сергеевичу Хрущеву:
«За выдающиеся заслуги перед Коммунистической партией и Советским государством в строительстве коммунистического общества, укреплении экономического и оборонного могущества Советского Союза, развитии братской дружбы народов СССР, в проведении ленинской миролюбивой внешней политики и отмечая исключительные заслуги в борьбе с гитлеровскими захватчиками в период Великой Отечественной войны, присвоить товарищу Хрущеву Никите Сергеевичу в связи с семидесятилетием со дня его рождения звание Герой Советского Союза с вручением ему ордена Ленина и медали „Золотая Звезда“».
Физически Никита Сергеевич был еще крепок и мог работать. Его помощник Владимир Лебедев рассказывал писателю Корнею Чуковскому о Хрущеве:
«Работает с семи часов утра. Читает документы, корреспонденцию. Потом разговоры по телефонам. Приемы до семи вечера. Ни минуты свободной. Вообще можно сказать, что это самая тяжелая жизнь, без малейшего просвета – и врагу не пожелаю такой. Разве иногда он выезжает на охоту…»
Лебедев говорил и об изумительной памяти Хрущева: «Он помнит почти дословно все документы, которые когда-либо читал, хотя бы десятилетней давности».
Но, вероятно, Никита Сергеевич все-таки что-то почувствовал, недаром хотел вернуть в политику, а точнее, призвать себе на помощь маршала Жукова. Через семь лет после того, как Хрущев отправил Жукова в отставку, он вдруг сам позвонил Георгию Константиновичу. Примирительно сказал:
– Тебя оговорили. Нам надо встретиться.
Помощник Хрущева записал: после отпуска в Пицунде запланировать встречу с маршалом…
В последних числах сентября в Москву приехал президент Индонезии Сукарно – просить оружие. В Большом Кремлевском дворце в честь президента был дан обед. Леонид Митрофанович Замятин, который тогда работал в Министерстве иностранных дел, рассказал мне, что Хрущев на обеде произнес неожиданно откровенную речь.