Шеф Пьер
Шрифт:
Мне нужно стереть развратные изображения ротика Холли на мне, потому что это не хорошо для моего члена. Особенно с Эммой, сидящей рядом со мной.
— Как обед? — спрашиваю я, отчаянно пытаясь взять под контроль разум... и тело.
— Вкусно, — отвечают они. Эмма проглатывает последний кусочек еды, выпивает сок и испускает громкую отрыжку.
— Извините, — говорит она, прикладывая ладошку ко рту, широко раскрыв глаза.
Мы с Холли смеемся.
— Лишь бы ты наслаждалась, — говорю я, а затем делаю укус.
—
Хорошо, сейчас мне немного неловко. Я не знаю, должен ли. Поворачиваюсь к Холли и многозначительно смотрю на хлеб, спрашивая ее, можно ли сделать еще один сэндвич для Эммы.
— Все нормально, — говорит она, а потом делает последний укус от своего сэндвича.
— Пьер, ты не сказал мне. У вас с мамочкой будет ребенок?
Молча продолжаю готовить сэндвич, а затем передаю его Эмме.
— Не знаю, ma petite. Я хотел бы ответить на этот вопрос, но прямо сейчас я не знаю.
— Мамочка все знает, — говорит она, начиная с удовольствием есть. — Мамочка? У тебя с Пьером будет малыш?
Я перевожу взгляд на Холли, которая сосредоточилась на невидимом пятне на покрывале. Она скребет по несуществующим ворсинкам и не смотрит вверх, чтобы не видеть мой взгляд или взгляд ее дочери.
— Как уже сказал Пьер, мы никогда не знаем, что нас ждет в будущем.
Наши взгляды встречаются, и интересный спектр эмоций мелькает в ее глазах. Во-первых, это, несомненно, неуверенность. Она, наверное, думает обо мне, и хочу ли я ребенка после того, чем поделился с ней о Еве. Холли опускает глаза и выглядит смущенной. Это может быть тема, которую она захочет обсудить со мной и, возможно, чем раньше, тем лучше.
— Я закончила. Пойдем играть, — кричит Эмма, затем встает и вытирает рот рукой, смахивая крошки.
— Иди на качели, я скоро буду, — говорю я ей.
— Хорошо, Пьер, не задерживайся. — Она бежит к качелям, забирается на них и начинает раскачиваться.
— Ты в порядке? — я очень тихо спрашиваю Холли.
Она кивает головой, но не смотрит на меня.
— Mon ch'eri, — говорю я, нежно касаясь пальцем ее подбородка и приподнимая лицо, чтобы посмотреть на меня. — Ты никогда не должна скрывать, что думаешь или чувствуешь ко мне.
— Это просто... — она замолкает и вздыхает.
— Что такое? — я чувствую печаль, окружающую Холли. Что-то гнетет ее и не дает покоя. — Поговори со мной, я не буду злиться. — Надеюсь.
— К-к-когда Стефан умер... — Слеза катится по ее белоснежной щеке. Я обхватываю ее лицо ладонями и аккуратно вытираю слезу. Она закрывает глаза и наклоняет голову, затем делает глубокий вдох и медленно выдыхает. — Я была на восьмой неделе беременности, когда он умер. Стресс из-за аварии слишком давил на меня и мое тело, и я потеряла
— Mon ch'eri, — шепчу я, наклоняюсь и целую ее губы. Совершенный поцелуй.
— Для меня было слишком больно сперва потерять его, а потом ребенка. Я не слишком хорошо справлялась. — Еще одна слеза скатывается по ее щеке. Я вытираю ее и целую Холли в щеку. — Я не могу снова пройти через такую потерю. Я должна оставаться сильной из-за Эммы, но я рассыпаюсь, когда одна, Пьер. — Ее охватывают рыдания, плечи трясутся.
Не задумываясь, я обнимаю ее. Оборачиваю руки вокруг нее и покровительственно удерживаю. Я не позволю ей снова так переживать. Я не потеряю Холли из-за своего эгоизма.
В таком положении мы с Холли проводим некоторое время. Я усаживаю ее к себе на колени, чтобы она была как можно ближе ко мне, и наслаждаюсь тем, как выпуклость ее груди прижимается к моей. Я обожаю ощущать, как ее сердцебиение успокаивается и сливается с моим. Люблю слушать, как теплый воздух покидает ее вишнево-красные губы, когда она дышит.
— Пьер, — говорит она после долгого молчания.
— Oui, — отвечаю я, ласково выводя рисунки кончиками пальцев на ее спине.
— Думаю, ты мне нравишься.
Я усмехаюсь и прикасаюсь губами к ее волосам.
— Надеюсь.
— Нет, я имею в виду, что, кажется, ты мне очень нравишься.
Мой смех прекращается. Вместо этого мое сердце наполняется радостью, и я прижимаю ее еще ближе к себе. Ее хватка усиливается, и мы спокойно сидим, пока одна маленькая девочка не зовет свою маму и меня, чтобы мы пошли и покачали ее на качелях.
И, конечно же, мы счастливо подчиняемся.
Глава 22
Холли
Пьер поднимает спящую Эмму и несет к себе домой.
— Вот ключи. Пожалуйста, открой дверь, — он неуклюже протягивает мне руку, где на мизинце болтаются ключи.
Я беру их и иду открывать входную дверь.
— Маленький серебряный от первой двери, а большой золотой от второй, — приглушенным тоном сообщает он.
Эмма утомилась и очень быстро уснула в машине по дороге обратно.
Когда двери открыты, Пьер несет Эмму в гостиную и кладет на большой диван. Она переворачивается и прижимается к подушке, пока он берет одеяло, чтобы накрыть ее.
Пьер переплетает наши пальцы и ведет меня на кухню, откуда я могу наблюдать за спящей Эммой.
— Caf'e? — спрашивает он, но не дожидается моего ответа. Включает кофе-машину и прислоняется к кухонной столешнице, ожидая, когда кофе будет готов.
— Конечно, — говорю я, вытаскиваю высокий кухонный стул и сажусь на него.