Шеф Пьер

Макхейзер Маргарет

К концу вечера я чувствую, что устала и эмоционально разбита.

Пьер игнорировал меня весь вечер, а когда поднимал голову, чтобы посмотреть на меня, то хмурился и возвращался к своей работе. Его настроение подобно вулкану — то он открыто протестует против меня, вообразив себе какую-то чушь, то целует меня, поглощенный неистовой страстью. Он очень эмоционален, но еще он травмирован и потерян.

Его страсть скрывается под слоями внешней брони. Грубость — это то, что все видят, невыносимую неприязнь

он использует как щит, которым отчаянно пытается прикрыться. По какой причине — я не знаю.

Но этот поцелуй. Он что-то значил для него. Я чувствовала это, пока он завладевал моими губами. Что-то прошло сквозь него, когда его мягкие губы слились с моими. Оно пыталось прорваться на поверхность.

Но Пьер продолжает подавлять неукротимую, свирепую потребность, заталкивая ее подальше и не позволяя ей прорваться на поверхность.

— Доброй ночи, — кричу я Ангусу и тем, кто еще захочет ответить. Эндрю и Джастина уже ушли, оставив только меня, Ангуса, Пьера и Эрика.

— Поезжай аккуратно, и спасибо, что приехала сегодня так быстро, — говорит Ангус из передней части ресторана.

Я прохожу мимо кухни и вижу, что Пьер завязывает мусорный мешок. Не знала, что он выполняет такую грязную работу, как вынос мусора. Я думала, он считает, что это ниже его достоинства.

Он поднимает голову, признавая само по себе мое присутствие. Я чувствую себя настолько маленькой. Это вне моего понимания. Меньше двух часов назад он страстно целовал меня, а теперь снова воздвиг свои защитные стены, вернул свою ненависть, и гнев прямо-таки сочится из него.

Добираюсь до задней двери, делаю глубокий вдох и упираюсь лбом в холодную стальную дверь, просто чтобы дать себе время успокоиться.

Думаю, что проблема у Пьера не со мной, а с самим собой, но он не хочет поговорить, чтобы объяснить, что произошло, и почему он поцеловал меня.

Ввожу код, открываю дверь и жду, пока она закроется за мной, затем иду к своей машине. Подхожу и открываю дверь с помощью брелока.

Мгновенно чувствую, как двумя сильными руками кто-то сжимает мои бедра и прижимает к дверце автомобиля.

— Пьер, ты не должен этого делать, — говорю я.

Он еще сильнее прижимается ко мне, его эрекция упирается в мою задницу.

— Кто такой Пьер?

Чувствую тяжелый запах виски и вспоминаю оскорбление от очень пьяного мистера Рукоблуда.

Кровь стынет в жилах, сердце застревает в горле, и невольно начинают течь слезы.

Эмма, я должна быть сильной ради нее.

— Помогите! — кричу я так громко, как только могу.

Он убирает одну руку с моего бедра, хватает меня за волосы и рывком поворачивает мою голову в сторону. Моя спина неестественно выгибается, и я не могу пошевелиться.

— Помогите! — снова кричу

я, призывая на помощь как можно громче.

— Заткнись, сука. Я жду хорошего обслуживания за те сто баксов, что оставил для тебя, — говорит он. Его голос уже не кажется таким уж пьяным.

— Помогите! — кричу я в третий раз.

Он хватает меня за волосы и бьет лицом о машину. Угол крыши автомобиля приходится на глаз и переносицу.

Несколько секунд я не чувствую ничего, кроме того, как теплая струйка стекает по лицу совсем рядом с глазом.

И прежде чем мой разум осознает, что произошло, мистер Рукоблуд отпускает меня.

Я поворачиваюсь и сползаю вдоль машины. Я вижу, как Пьер в ярости хватает парня за лацканы пиджака, выворачивает руку и бьет в лицо.

Этот урод спотыкается, делая несколько шагов назад; алкоголь все-таки дает о себе знать. Он спотыкается о собственные ноги и падает на спину.

— Холли! — Пьер подбегает, садится на корточки рядом со мной и нежно гладит меня по волосам. — Твой глаз, — говорит он. Всего за несколько ударов сердца его свирепая ярость сменилась на спокойствие и ласку.

Я поднимаю руку, чтобы прикоснуться к ушибленному месту, и морщусь от боли.

— Все очень плохо? — спрашиваю я Пьера, пока он гладит меня по голове, но продолжает наблюдать за парнем, который пытался... ну, неважно, что он намеревался сделать.

— Oui, плохо. Тебе нужно в больницу.

Мой взгляд падает на пьяного придурка на асфальте, но я возвращаю его обратно к Пьеру.

— Спасибо, Пьер. Он напугал меня.

Холод обволакивает, меня начинает трясти, и я замечаю, с какой силой дрожат мои руки.

— Я должен вызвать полицию и скорую помощь. С тобой ничего не случится, если я оставлю тебя на минуту? — его лицо снова изменилось. Теперь оно стало еще мягче. Он превратился из сомнительного святоши в заботливого мужчину.

— Да, со мной все будет в порядке, — говорю я, пока сажусь и прислоняюсь к своей машине.

Закрываю глаза и слышу, как Пьер говорит по телефону. Я чувствую, как теплая кровь продолжает струиться по моему лицу и стекает на пиджак.

Через несколько секунд открывается задняя дверь, и Ангус подбегает ко мне.

— Что, черт возьми, случилось? — кричит он. Я точно не уверена, к кому он обращается.

Мои глаза все еще закрыты, я просто расслабляюсь, прислонившись к машине, и молча слушаю пересказ истории Пьера.

У меня начинает кружиться голова, маленькие черные звездочки медленно плывут перед глазами, и я слегка покачиваюсь.

Пьер и Ангус все еще разговаривают, когда на расстоянии слышатся сирены.

Тьма все больше приближается ко мне, и я чувствую, как мое дыхание становится рваным.