Шедевр
Шрифт:
— И с Каролин? — Зачем мне понадобилось спрашивать о его бывшей жене?
— Естественно, я ведь не могу встречаться с Сэмом без Каролин, правда? — ответил Эйдан. — Она его мать. А ты едешь со мной?
— Через две недели мне нужно побывать в музее Фрика. Я хочу съездить туда перед приемом, организованным Тейт. А в каком аспекте вы собираетесь с Грегом обсуждать будущее?
Эйдан не смог сдержать энтузиазма:
— Нам с Грегом очень полезно начать более тесное сотрудничество. Необходимо наладить прямую связь,
Я спросила себя, насколько доход от моей продажи будет способствовать осуществлению этой цели.
— Ты удачливей других, — добавил он.
— Что ж, спасибо, Эйдан. Но я думаю, тут дело скорее в трезвом расчете, чем в удаче.
— Я не хочу сказать, что ты ничего не делала для успеха, но ты понимаешь, что такое бизнес. Должен признать, что эта идея с продажей привела к небывалому взлету твоей популярности. Если ты сможешь успешно осуществить свой проект, выиграют все. Я лишь помогаю тебе оставаться на вершине. Ради нашего будущего.
— Я понимаю, но ты же знаешь — дело ведь не только в деньгах.
— Эстер, как без денег можно заниматься творчеством? Ты ведь не будешь работать даром.
Я промолчала. Никогда раньше я не видела, чтобы Эйдан был так озабочен финансовой стороной дела.
— До тех пор, пока цена не станет слишком высокой, Эйдан.
— О чем ты?
— Я имею в виду, что не хочу изменять своим эстетическим принципам. Изменять самой себе. Подсчитывание возможной выручки выводит меня из себя.
Теперь он внимательно смотрел на меня, словно ждал, что я запнусь и замолчу.
— Но ты единственная, кому в голову пришла идея продать себя на аукционе, помни об этом.
Я ощущала спокойствие и невозмутимость.
— Да, но для меня главной является творческая сторона.
— Знаю, Эст, потому-то я и здесь: чтобы помочь тебе извлечь материальную выгоду из своего творчества. Тебе не о чем беспокоиться.
— Но я чувствую давление.
— Это связано не с деньгами, а с тем, чтобы ты в полной мере проявила свой талант. Деньги лишь дают такую возможность.
— Надеюсь, ты прав.
— Ты переживаешь по поводу аукциона? — удивился Эйдан.
Я не ответила. Мне не хотелось давать ему власть над собой и выказывать сомнения. Но приятно было видеть, что проект уже не безразличен Эйдану, хоть его бурная деятельность и вызывала некоторое беспокойство.
Я поняла, что начинаю нервничать. Мне не хотелось бы стать посмешищем на аукционе и превратить свою продажу в фарс. Зря я читала Геродота, которого дала мне Жаклин Квинет. Идея о доплате за нежеланных дев не давала мне покоя, выводя из равновесия.
— Где мы будем сегодня ночевать? — спросил Эйдан неожиданно спокойным тоном.
Я удивилась.
— Всюду дежурят журналисты, —
Он вытащил из кармана связку ключей и покрутил ею передо мной.
— Что это значит?
Эйдан выглядел очень довольным собой.
— Я нашел убежище для нас.
— Что, за городом?
Он рассмеялся.
— Не совсем. Я подумал, тебе понравится путешествие по дороге воспоминаний, в то время, когда ты не была еще так известна. В центре густонаселенного Сохо проще оставаться незамеченными, чем где-либо еще. Мне кажется, нам нужно побыть немного вдвоем, как ты считаешь?
Я взяла у него ключи и прочла адрес. Это почти рядом с его квартирой на Бик-стрит, недалеко от площади.
— Я, наверное, руководствовалась шестым чувством, когда выбирала портреты.
— То есть?
— Когда Мари познакомилась с виконтом, он был женат на другой.
Эйдан поморщился.
— Их роман был тайным, — продолжала я. — Когда Энгр писал портрет Мари, она была еще не женой, а любовницей виконта.
— Все это было очень давно, Эстер. Я хочу, чтобы люди знали о наших отношениях. Чтобы весь мир увидел, как я люблю тебя.
Этот порыв смутил меня.
— А как насчет Жаклин? — ядовито спросила я.
Вопрос ошеломил Эйдана.
— А как насчет Гая?
— Честное слово, Эйдан, в моей жизни нет никого, кроме тебя.
Он отступил и пристально посмотрел мне в глаза, пытаясь увидеть в них правду. Потом нежно взял меня за локти, и его глаза засверкали ослепительным блеском. Они пронзали меня словно иглы.
— Наверное, нам следует больше доверять друг другу. И перестать так глупо разрушать то, что мы имеем, — сказал Эйдан.
Поздно вечером я проскользнула сквозь толпу в Сохо, оставшись незамеченной, и зашла в квартиру. Размером примерно с коробку для обуви, она тем не менее включала душ, комнату, служившую одновременно спальней и гостиной, и крошечную кухоньку. Стены были разрисованы магнолиями. Над кроватью Эйдан повесил нашу черно-белую фотографию, сделанную много лет назад Рут — или Сарой? Мы стоим на мосту в Ватерлоо, светит солнце. Я положила фотоаппарат в углу кровати, затем легла сама и принялась думать о потрясающей способности Эйдана прощать и о призраках нашего общего прошлого.
22
— Эстер, я никогда не видела тебя такой.
Мы с Петрой сидели друг против друга в пенной ванне и курили марихуану. Несмотря на то что мы зажгли все свечи на нашей люстре с фруктами, в студии все равно было темно. Нам нравилось представлять себя музами. Это было в воскресенье, после того как Эйдан стал моим агентом.
— Когда он рядом, я не могу сосредоточиться ни на чем из того, что он говорит. Я совершенно раздавлена его присутствием, — ответила я.