Шебеко
Шрифт:
Рослая фигура Толи с отросшими волосами на голове потянулась к двери, а Коля бухнулся на кровать: почему-то у него отпало желание слоняться по городу. Напротив, хотелось уединения. И помечтать о ней, о будущей студенческой жизни. И через миг в его сердце заселилось половодье чувств: то он себя представлял бородатым студентом, прошедшим через огонь и медные трубы, то из далекой тьмы птицей певчей проглядывали на него с густой просинью Валины глаза, в которых больше загадок и недомолвок, чем любви и радости за него, за Колю.
За дверью, в коридоре, скрипнули шаги, и в комнату вошел Юра. Щеки его от скорой ходьбы полыхают огнем, и в них легко прочесть неудовлетворенность, недовольство собой. Коля понял все:
— Ты что, тоже завалил?
— Печально, но факт! От судьбы не уйдешь… Отхватил чудовищную «двойку». Думал, завалили зря, поскольку конкурс большой… Потребовал, чтобы подняли контрольные листы. А там сплошь и рядом красные чернила… В общем понял — труба дело. Против фактов не попрешь… Юзиком придется мотануть домой. Но, собственно, я сильно и не унываю: буду поступать на следующий год…
— Могут в армию забрать…
— Не заберут! — сказал, будто отрезал Юра. — У меня — порок сердца, стало быть «белый билет» в кармане. Кстати, — посветлел голос хлопца, — прочитаю тебе напоследок замечательный стишок…
— О чем?
— А ты послушай… — И Юра стал декламировать собственные стихи. О том, как воробей влюбился в лошадь и как они ворковали в тиши ночной. — Ну как? — плутоватые глаза юноши с любопытством вонзились в Колю.
— В принципе, неплохие, — произнес Коля после недолгого раздумья. — Но, на мой взгляд, стихи несколько простоватые, и пожалуй, банальные. А между тем, они должны быть пружинистыми, как щелчок кнута. И естественно, с большей долей поэзии, возвышенных чувств. А у тебя что?
— Как что? — обиделся парень. — Разве плохие стихи? Ты вот послушай еще раз: «Любовь всегда воспитывала чувства, и вот ее порывам поддался я…» Чувствуешь? «Поддался я…» Это значит, воробей, как и живой человек, по уши влез в любовь. У него трепещет сердце, чувства волною бороздят все тело…
В сей момент в комнате появился рослый и крепкий силуэт Миши. Поняв, в чем дело, он мгновенно включился в разговор.
— Если говорить про любовь, — отчеканили его самодовольные губы, — то лучше о любви парней к ослепительным девчатам… Кстати, Коля, у меня к тебе деловое предложение. Есть возможность познакомиться с моей двоюродной сестрой. Правда, она — не красотка, но и не африканский крокодил. Так что приведи себя в порядок, и в путь. Через часика полтора мы должны быть у нее…
— И где же она живет?
— Общежитие «Уралмаша»…
— Надеюсь, она не Маша с «Уралмаша»? — съехидничал Юра, тепло поглядывая на Колю. — А то парень, можно сказать, уже студент и возиться с барахлом ему не к лицу.
— Тебе-то что? — Миша встал в позу. — Ты пиши
Юра промолчал. Он отошел в сторону и принял равнодушный вид, а после вдруг ни с того ни с сего шуганул во двор. Может, обиделся?
Коля шустро надел белую сорочку, помятый пиджак, руками поправил волосы.
— Я, собственно, и готов! — отрапортовал хлопец, собираясь прицепить сносные ботинки.
— Да нет, дорогой мой, ты еще далеко не готов, — остудил его пыл Миша. Он поднял со стола кусок разбитого зеркала и указательным пальцем постучал по стеклу. — Посмотри, на кого ты похож…
— А что такое? — не понял его Коля.
— Ты сейчас выглядишь, как деревенский увалень, усек? А между тем, можно сказать, ты уже студент. Стало быть, передовой человек… Тебе треба погладить сорочку, а то она выглядит так, будто ее только что вынули из забитого сундука. Это первое… Во-вторых, хорошенько проутюжь костюм. Да так, чтобы он был похож на натянутую струну. Запомни раз и навсегда: городские девушки предпочитают чистоту и порядок, да еще комфорт. Должен быть уровень, понял?
Коля невольно поплелся в бытовку, исполняя наказ товарища. Нет, барахлиться он не любил, и не в его характере носить фирменную одежду. Но что делать, коль назрели такие времена? «А может, зря я и согласился к девчатам? Но, с другой стороны, не сиднем же сидеть дома, да еще после бурного экзамена… Сниму первую пробу, а там посмотрим, какие они, городские фифы…»
— Как сейчас? — спросил Коля, когда вновь воротился в комнату и занозой встал перед Мишей.
— Уже кое-что… — туманно проронил товарищ, а сам подумал: «Еще забитая деревня! Много утечет воды, пока выйдешь на соответствующий уровень…» Но мысль вслух не высказал: зачем хлопца обижать? И он прибавил — Теперь уже можно появляться возле девчат…
— А ехать долго?
— Часика полтора.
— Ого! — подивился Коля. — Это когда же мы вернемся назад?
— Куда тебе спешить? Сегодня все равно не дотронешься до учебников, верно?
Коля промолчал. Он обулся и шагнул во двор, где все еще торжествовала жара.
Возле общаги хлопцы вдруг столкнулись с Геной.
— Это куда вы навострили лыжи? — удивленно взметнулись ввысь жидкие брови Гены, а шустрые его глаза обшарили ребят с головы до ног. — Надеюсь не в ЗАГС?
— К сестре! — был ответ.
— Здорово! — гаркнул парень, и тут же на его рыжеватом, загорелом лице расплылась улыбка. — Коля, надо полагать, уже жених, так? Между прочим, — язвительно заметил Гена, — твоя сестра, Миша, упадет, узрев степного орла… Шутка ли, сам Николай Дмитриевич соизволил посетить ее в собственной берлоге…
— Перестань, «Саратов», — миролюбиво проворковал Миша и дернул Колю за рукав. — Да ну его! Пускай хлопец учит химию, а у нас сегодня несколько другие задачи…