Шатун
Шрифт:
Тихо загудел зуммер радиостанции. Курга запретил Вере выходить с ним на связь без особой необходимости, потому как надо было беречь энергию в аккумуляторах, но сестра забыла об этом запрете. Она умирала от тоски и страха.
– Ну что?
– спросила она.
– Пока ничего, - соврал он.
– Уходи оттуда, - прошептала Вера.
– Прошу тебя… Бросай все и уходи. Еще не поздно…
Он стоял под тусклой лампочкой, прижавшись лбом к холодным камням, и до боли стискивал зубы. «Еще не поздно…» Если бы Вера знала, что говорит с человеком, который уже падает в черную бездну, и нет
– Иди домой, - сказал он.
– Еще рано. Много посетителей…
Ну да, сегодня суббота. В ресторане яблоку негде упасть. Он представил ее - в белом накрахмаленном фартуке, в кружевном кокошнике, едва прикрывающем ее огненно-рыжие волосы, с подносом в руке. И как только ей удается носить на нем высокие фужеры, бутылки, блюда и при этом ловко маневрировать между столами и пьяными посетителями? Курга как-то пытался на ходу удержать поднос с тремя пивными бутылками - разбил вдребезги.
«Она сильный человек, - думал он.
– Она выкарабкается, даже если меня не станет. Конечно, ей будет очень больно, но она уже успела привыкнуть к боли…»
Он отключил радиостанцию и снова сел на пол. Из-за стены донесся злой окрик, затем что-то разбилось, похоже, тарелка. И снова резкие голоса, перебивающие друг друга.
Нет, дерьмовый у них все-таки класс, как бы они себя ни хвалили, думал Курга. А вот его одноклассники, когда встречаются, никогда не ругаются. Зачем ругаться? Делить-то нечего, хотя детство одно на всех. Правда, последние четыре года Курга на встречи не ходит. Стыдится своей бедности. Может, зря.
Глава 35
Ирина поднялась наверх, прошла в самый конец коридора и остановилась перед бревенчатой стеной. Провела рукой по ее шершавой поверхности, выдернула клок пеньковой пакли, скомкала в ладонях и кинула под ноги.
– Курга!
– негромко позвала она и прижалась к стене щекой.
Потом взяла стоящий в углу металлический совок и постучала им по бревнам.
– Курга, вы слышите меня?
– громче позвала она.
– Да, - не сразу донесся до нее голос Курги из-за стены.
– Это Ирина… Мне надо поговорить с вами с глазу на глаз.
– Говорите, Ирина, я слушаю.
Она обернулась, посмотрела в конец коридора и снова прижалась щекой к бревнам.
– Я согласна на ваши условия. Как передать вам деньги?
Возникла пауза. Ирина представляла, какое замешательство вызвали ее слова. Наверное, Курга был вне себя от счастья.
– Вы меня слышите?
– спросила она.
– Да, да!
– торопливо отозвался Курга.
– Сейчас… Я думаю… Завтра. Завтра вы сможете?
– Не я, разумеется, а мой человек, - уточнила Ирина.
– Ну да, конечно… Тогда запоминайте: пусть ваш человек упакует деньги в небольшой рюкзак и купит букет цветов. Завтра в восемь утра он должен подняться на «вышку» с рюкзаком и букетом…
– Куда он должен подняться?
– перебила его Ирина.
– Вверх по канатно-кресельной
– Какие цветы должен держать мой человек?
– Не имеет значения. Любые… Ошибиться невозможно. Горнолыжники никогда не поднимаются на трассу с цветами, это нонсенс…
– Хорошо, - сказала Ирина.
– Но вы должны дать мне слово, что больше никого не убьете.
– Я никого не убивал!
– испуганно пробормотал из-за стены Курга.
– Это страшное недоразумение…
– Вы зря пытаетесь убедить меня в этом, - оборвала его Ирина.
– Я ведь не следователь.
– Будьте осторожны! Среди вас убийца… - бормотал из своей норы Курга, но Ирина уже не слушала его. Она быстро зашла в комнату и заперла замок. Достала мобильный телефон и набрала номер.
– Леша, - сказала она, как только откликнулся ее телохранитель.
– Ребята подъехали?
– Да, Ирина Юрьевна. Они давно здесь. Девчонку все время держим в поле зрения.
– Пожалуйста, не вспугните ее. Пусть спокойно ходит, где хочет. Завтра в восемь утра она должна беспрепятственно уйти на «вышку».
– Нет проблем, Ирина Юрьевна!
– А теперь о самом главном. Слушай внимательно, - произнесла Ирина. Она покусывала губы и свободной рукой терзала уголок подушки, словно ухо любимой собаки.
– Позвони мужу Людмилы, которой ты давал пользоваться телефоном, представься террористом Кургой и потребуй… ну, скажем, двести тысяч долларов за освобождение его жены. Если для него это непосильная сумма и он начнет торговаться, соглашайся на меньшую. Предел - пятьдесят тысяч, иначе игра не будет стоить свеч… Пусть он упакует деньги в маленький рюкзачок и прихватит с собой букет цветов. Завтра в восемь утра он должен подняться на «вышку» с рюкзаком и букетом…
Она почти дословно повторила требования Курги.
– Я понял… Он должен сбросить рюкзак лыжнику в красном комбинезоне со скрещенными над головой палками… Запомнил!
– Имей в виду: этим лыжником наверняка будет девчонка, которую вы пасете.
– Да я догадался, Ирина Юрьевна! Не дебил…
– Подожди, это не все! Ты на горных лыжах катаешься?
– На всех видах автомобилей и мотоциклов, серфингов и яхт, Ирина Юрьевна, но только не на горных лыжах. С моими ста пятьюдесятью килограммами только лавины сбрасывать…
– Это плохо. А кто у нас горнолыжник?
– Марат два раза в год в Андорру мотается.
– Значит, Марат… Передай ему, пусть немедленно позвонит мне. Я объясню, что завтра нужно будет сделать.
Глава 36
А что ему еще оставалось? Администратор сказала: «Ждите до двенадцати ночи, и если никто не приедет, я сниму бронь и поселю вас». Вот он и коротал время в уютном закутке ресторана, закусывая водку остывшим борщом.