Шарм
Шрифт:
– Не знаю. Думаю, мне просто хотелось, чтобы ты меня успокоил, заверив, что между мной и Джексоном все в полном порядке.
– Но, когда выяснилось, что это не так, ты решила пристрелить гонца?
Когда он так ставит вопрос, я начинаю чувствовать себя виноватой.
– Извини. Я не говорю, что ты лжешь. Я просто хочу сказать, что ты, возможно, ошибся. Возможно, ты не знал, куда смотреть…
– Я знаю, куда смотреть.
– Хорошо, ладно. Но ты либо ошибся, либо ты мне лжешь. Потому что Джексон… – Мой голос пресекается. – Джексон моя…
– Твоя пара. Ладно, я понял. – Он швыряет
Тем временем его слова об узах моего сопряжения начинают отдаваться в моей голове, звуча все громче, все настойчивее. Уз моего сопряжения больше нет. Их нет. Их нет.
Страх, что его слова могут быть правдой, переполняет меня, теперь я могу думать только об этом. И внезапно я теряю контроль над своими эмоциями, которые я постоянно держала в узде с тех пор, как очутилась в этом месте.
Мое сердце начинает колотиться.
Мои мысли путаются.
По моей спине течет пот.
– Эй, что с тобой? – спрашивает Хадсон с другого конца комнаты, и в его голосе звучит тревога.
– Я… в порядке, – выдавливаю я из себя, чувствуя, как меня накрывает паника, и я едва могу выдавить из себя эти слова, потому что в них нет ни капли правды. Я не в порядке, и у меня такое чувство, будто я больше никогда не буду в порядке.
Я наклоняюсь, упираюсь ладонями в колени и пытаюсь втянуть воздух в легкие, отчаянно требующие его, но не получающие. Ощущение у меня такое, будто на моей диафрагме стоит огромный грузовик и чем больше я силюсь сделать вдох, тем это труднее.
Я вся дрожу, комната кружится, пока я приказываю себе дышать. Просто дышать. И говорю себе, что это всего лишь паническая атака. Что я в порядке. Что все в порядке.
Но это неправда. Потому что в эту минуту в моей голове заперт Хадсон, мы с ним оба заперты черт знает где. Прошло уже больше года с тех пор, как погибли мои родители, прошло больше года с тех пор, как я разговаривала с моим дядей, Мэйси или Джексоном. И вот теперь узы нашего сопряжения – единственное, что поддерживало меня во всей этой кошмарной ситуации – возможно, исчезли?
Мэйси говорила, что узы сопряжения рвутся только тогда, когда твоя пара умирает.
Значит, либо Джексон мертв, либо мертва я сама, во всяком случае, в том смысле, что я мертва в том мире. Лия говорила, что потеря пары очень мучительна, поэтому я не думаю, что Джексон умер. Я уверена, что я бы почувствовала, как он умирает, почувствовала через эти узы. Что означает… что мы никогда не выберемся из этого места. Для Джексона, в мире Джексона я умерла.
Я этого не вынесу.
Я силюсь сделать вдох, чувствую себя так, будто меня душат, и стараюсь доставить воздух в сжавшиеся легкие. Но даже это еще не худшее. Потому что этот чертов дракон вернулся. Опять.
Я слышу, как он кричит, слышу, как хлопают его гигантские крылья, когда он кружит над крышей, ища уязвимое место. До сих пор нам удавалось восполнять урон, который он наносил, но рано или поздно – и думаю, скорее рано – наступит время, когда мы ничего не сможем сделать. Пока что мне удавалось чинить стены и крышу, но в конце концов
Сейчас он все еще находится снаружи, говорю я себе, ощущая спазмы в желудке и чувствуя, как по моей спине течет пот, как зрение застилает серая пелена. Он не сможет проникнуть сюда. Он не сможет причинить мне вред.
Но теперь поздно уверять себя в этом. Паника уже охватила меня целиком. У меня подгибаются колени, я чувствую, что начинаю падать и не могу ничего сделать, чтобы спастись. Паника слишком всеобъемлюща, угроза слишком реальна, и я не могу убедить себя, что это не так.
– Эй! – Теперь в голосе Хадсона слышится уже не тревога, а паника.
Нашего полку прибыло, хочу сказать я ему, но страх стянул мои голосовые связки удавкой, и я не могу произнести ни звука. Он переносится ко мне – во всяком случае, так он называет свои передвижения, когда движется невероятно быстро – и, хотя я вскидываю руки в тщетной попытке защититься, он уже во второй раз подхватывает меня за секунду до того, как я падаю на пол.
Глава 32
Некоторые узы не могут не разорваться
– Я рядом, – говорит он мне.
Так и есть несмотря на то, что мы только что поссорились.
Он осторожно помогает мне встать на ноги, затем говорит:
– Посмотри на меня, Грейс. Ни о чем не беспокойся. Просто смотри на меня и дыши. Вдох, выдох. Вдох, выдох.
Это легче сказать, чем сделать, ведь дракон продолжает атаковать стену, находящуюся прямо за нами. Кирпичи протестующе скрежещут, и нам под ноги сыплется пыль от цементного раствора.
Но из равновесия меня выводит не только дракон. Начиная с нашего первого дня здесь я ухитрялась не допускать панических атак, говоря себе, что все будет хорошо, обещая себе, что мы сможем придумать, как выбраться отсюда, обещая, что я смогу вернуться к Джексону. Я верила, что, как бы долго мой мозг ни продержал нас здесь взаперти, в конечном итоге я сумею вернуться к моей паре и к той жизни, которую я только начала строить.
Но если Хадсон прав, то теперь ее больше нет. Как и моих родителей. Как и моей жизни в Сан-Диего. И даже моей учебе в Кэтмире теперь конец. Мы находимся здесь уже больше года, а значит, я должна была окончить школу полгода назад. Я должна бы уже учиться в университете или хотя бы думать о том, что мне делать с моей жизнью вместо того чтобы сидеть взаперти вместе с Хадсоном, пока какой-то бешеный дракон пытается прикончить нас обоих.
Так что неудивительно, что на меня обрушилась паническая атака. Вот только непонятно, почему то же самое не происходит с Хадсоном.
Каким-то образом это не затрагивает его вообще. Его лицо совершенно спокойно. Его взгляд тверд, голос звучит ободряюще, и он продолжает нежно и осторожно держать меня, обхватив мои руки выше локтей, чтобы я не упала.
Но я все так же не могу дышать и не могу преодолеть ужас, туманящий мой разум.
Дракон ревет, снова с грохотом врезаясь в стену, и я тоже испускаю истошный вопль.